— Вот видишь, отец! — укоряющее проворчал Борис. — А ты меня чуть совсем не загонял. Вот угробил бы надежду всего прогрессивного человечества, что бы тогда делал?

— Нашел бы другого сапера, — невозмутимо ответил Некра.

Вскоре выяснилось, что томиноферы постарались на совесть и плотно нашпиговали минами все пространство вокруг временной пустулы. Проложить между ними тоннель, не зацепив хотя бы одну из них было невозможно.

— Чем же ты, батя, так им насолил, что они на тебя такую уйму боезапаса извели? — машинально бормотал Борис, внимательно изучая ближайшую мину.

— Я хочу помешать им, а они мне, — односложно ответил Хепри. — Тем более что…

— Короче, больших проблем с этими хлопушками не предвидится, — перебил его Борис. — Как я и думал — это обычная человеческая мина, Натовского образца. Одна из тех, с которыми я имел дело в Афгане.

Не слезая со спины скарабея, Борис достал из рюкзака свое саперное оборудование. И тут он неожиданно столкнулся с неразрешимой проблемой. Борис не мог никак добраться до мины сквозь вроде бы податливое мягкое пространство. Как выяснилось, зелено-синее желе не резалось ножом, ни пилилось пилой, и не поддавалось никаким уговорам бывалого сапера.

— Давай, немного назад и поползли в сторону, — велел Борис, складывая инструменты обратно в рюкзак.

В его руке остался один пистолет. Когда скарабей отполз от мины на безопасное расстояние, Борис решился на крайний шаг. Он тщательно прицелился и выстрелил в мину. Его расчет был на то, что если пуля не пробьет тонкий зелено-голубой слой же, то все равно заставит мину сдетонировать.

В вязкой глубине тоннеля прогремел выстрел. Борис решив, что не попал, всадил еще две пули в мишень. Но взрыва так и не последовало. Томиноферы были не дураки и знали что делали.

Глава 15

Египет, Каирский музей, 2028 год.

Несколько дней беглецы собирались с мыслями и силами. Обстановка в Каире была несравнимо спокойнее чем в России. Лишь пару раз выставленные в дозор часовые видели, как по площади Аль Тахрир, мимо музея проезжали машины с людьми. Судя по тому, что те вели себя по-хозяйски они уже перестали быть людьми, став нелюдями, вкусив плоти своих братьев и сестер.

Однажды вечером Влад достал из футляра загадочный клинок, благодаря которому стало возможным их чудесное спасение тогда из аэродрома. Он показал его Мустафе и спросил его, не знает ли он случайно, что это такое?

Тот, взяв клинок у него из рук, некоторое время внимательно разглядывал его. Потом усмехнувшись, пружинисто поднялся с места и повел Влада в одну из многочисленных комнат музейных запасников.

Там вернув нож Владу, он подставил к огромному стеллажу лестницу-стремянку и, несмотря на свой вес, легко взобрался по ней. Пошвырявшись он, наконец, выудил то, что искал — большую картонную коробку. Сдув с нее пыль он протянул ее Владу. Принимая ее, Влад услышал, как в ней звякнуло что-то металлическое.

Каково же былое его удивление, когда открыв коробку, профессор торжествующе продемонстрировал ему с дюжину клинков полностью идентичных привезенному из России. Но в отличие от него, египетские клинки были сильно сточенными, исцарапанными и побитыми. Нож Влада же выглядел так, словно только что сошел с конвейера, где его создали неведомые умельцы.

— Что это такое? — недоумевая, спросил он.

— Весьма обычная и заурядная вещь из арсенала жрецов-парасхитов, — ответил Мустафа.

Поняв по удивленному взгляду Влада, что ему это ничего не говорит, он пояснил:

— Они занимались мумифицированием умерших древних египтян, готовя их к погребению.