Летун проявлял лишь естественную заинтересованность, радость и ничего более того. То же самое можно было сказать об Алене и Стасике. Относительно Ольги у Влада было свое мнение. Также как и относительно ее спутника Сенсея. Но профессор почему-то стоял за них горой.

— Пойду, скажу Сенсею! Пусть порадуется! — воскликнула Ольга и выбежала из комнаты.

— Ну, вот это уже кое-что! — довольно проговорил Летун. — А то я уже думал, что человечеству пришел конец! Есть, есть еще на земле светлые головы!

Он подошел к профессору и с чувством пожал ему руку, после чего обнял Влада.

После прихода Сенсея и адьютаната все высказали свои восторги и надежды связанные со сделанным Мустафой Азизом открытием. Постепенно страсти немного улеглись. Все просто сидели на своих местах и глупо улыбались окрыленные сногсшибательной вестью о том что со всесильными томиноферами оказывается можно успешно бороться!

Драгоценные клинки тщательно обернули бумагой, и положили в сумку с инструментами Стаса. Сумку положили на самое видное место посередине комнаты на столе, так чтобы все могли за ней приглядывать.

Перед тем как ложиться спать Влад, улучив момент, шепнул Мустафе:

— Я рад, что наши подозрения оказались беспочвенными!

На что старый профессор насмешливо ответил:

— У вас в России, есть одна пословица, которая мне очень нравится.

Наткнувшись на недоуменный взгляд Влада, он обронил:

— Утро вечера мудренее.

Глава 16

Где-то вне времени и пространства.

— Так у нас ничего не выйдет, — уныло сказал Борис. — Я же не экстрасенс заниматься бесконтактным массажем. Чтобы обезвредить мину, мне нужно касаться ее руками.

— И что не существует никаких других способов? — разочаровано спросил Хепри.

— Не существует!

— Ладно, попробуем по-другому, — проворчал Повелитель Жуков и что-то проскрипел скарабею.

Когда Борис понял, что старик собирается делать, было уже слишком поздно, чтобы его останавливать. Словно камазист дальнобойщик, виртуозно колющий грецкий орех передним колесом многотонной махины, Хепри буквально по сантиметру начал подводить скарабея к мине. Ловя старческими слезящимися глазами миллиметры, оставшиеся до взрывного устройства, он время от времени издавал визгливый скрип, подавая команды жуку. Скарабей, между тем, хладнокровно плавил время своим огненным шаром.

В ожидании неминуемого взрыва, нервы Бориса были напряжены до предела. Он не знал, какую именно температуру развивает клубок огня между передними лапами скарабея. Он даже не представлял природу этого явления. Скорее всего, это было нечто среднее между плазмой и шаровой молнией. Но то что детонатор мины непременно сработает от перегрева, как если бы взрывное устройство бросили в костер несмышленые дети, для него было ясно как дважды два.

Но к счастью все обошлось, и Хепри сдав скарабея назад, сказал Борису:

— Теперь твоя очередь показать свое искусство! Но помни, что действовать нужно очень быстро. Тоннель уже начал затягиваться, чтобы восстановить однородность временного пространства. Причем скорость этого явления идет по нарастающей.

Борис пробираясь бочком мимо скарабея, покосился на его огромные жвала. Несмотря на то, что он знал, о том, что насекомое беспрекословно слушается команд Хепри его взяла оторопь. От мысли, что произойдет, если эти чудовищные костяные серпы сомкнутся вокруг его пояса, ему стало нехорошо. Обтерев покрывшиеся липким потом ладони о штаны, Борис попытался сосредоточиться на предстоящей работе.

Грязно-зеленый корпус мины, словно изо льда, более чем наполовину торчал из бирюзовой с фиолетовым отливом эластичной массы.