Сократ

Племянники выскочили из дома и бросились под копыта вороного жеребца. Кох лошадей не любил… не так. Он с ними просто не пересекался никогда. В детстве Виктора, в городе, где он жил, их ещё использовали в магазинах или ещё где в виде тяглового транспорта. А потом в большом городе Свердловске, а позже Екатеринбурге он их годами не видел. Только по телевизору и мог лицезреть. Потому, здесь, в прошлом, когда столкнулся с этими животными, большими и непонятными, то любовью не воспылал. А ещё от них воняло. Просто чудовищный, противный запах. Тошнотворный. Это было настолько ужасно, когда вот не сталкивался никогда, а тут бамс и пришлось ехать на огромном вороном жеребце из Басково до Болоховского охлюпкой, что любви не только не добавилось, но и усилилась отвращение и боязнь.

Почти испугался за пацанов Кох, когда они под ноги этому гиганту бросились. Но жеребец Ворон оказался умнее Виктора Германовича. Он спокойно стоял, как вкопанный и только тряс иногда головой, когда эти два мелких двуногих совсем начинали борзеть, дергая его за гриву или хвост.

Племянники, позабавившись с Вороном, подбежали к пролётке, из которой уже выбралась Ксения и пытался выкарабкаться Виктор Германович.

— Маман, это Сашка — дурень⁈ — воскликнул младший. Пацан тут же отгрёб подзатыльник от старшего. Старшему было лет семь, а любопытному около пяти.

— Виктор⁈ Что это такое? Это твой дядя. Это Александр — мой младший брат. Поздоровайтесь и идите в дом.

— Бонжур, маман. Бонжур, Александр, — пацаны тряхнули чёрными чубами и побежали домой.

— Ксения Сергеевна, — князь подошёл к пролётке, — веди брата в дом. Пусть ужин собирают, я сейчас готов целого телёнка съесть. Я пока прогуляюсь до Афанасия Яковлевича, попрошусь на постой с английскими лошадьми. Не должен отказать.

— Привет Инессе Петровне. — Ксения помогла Сашке слезть с экипажа. Ступенька высоко, с его ногами не сильно попрыгаешь. Потом, поддерживая, сестра, отвела его в дом, дверь в который услужливо приоткрыла худая сморщенная какая-то тётка в чёрном глухом платье и белом переднике.

— Это — Тома, наша кухарка, — кивнула сестра женщине и повела Сашку дальше. — Готова ли комната для Сашеньки?

— Вестимо, как привезли от вас записку, так и приготовили, да чего там готовить, там всегда прибрано.

Комната оказалось, как у Гарри Поттера. На полном серьёзе. Под лестницей. Весь дом князей Болоховских на вскидку метров одиннадцать — двенадцать на восемь, наверное. И посреди дома есть лестница довольно широкая на второй этаж, не такая широкая, как у них была в тереме, метра два с половиной. Она была прямой без всяких поворотов и сбоку от лестницы шел коридорчик, в котором была под лестницу сделана дверь. Зашли они туда… Да! Протиснулись они в дверь, и Сашка осмотрелся. Ну, это не чулан — имелось окно. И потолок был только сначала наклонный, а потом прямой. Высота в прямой части была чуть больше двух метров, а вся комната юного волшебника была три примерно метра на три с половиной. В низкопотолочной части была деревянная кровать шириной чуть больше метра, закрытая не балдахином, а так занавеска спускалась с потолка. Ещё в комнате был большущий сундук, табуретка и небольшое бюро. А нет, ещё под окном, где в будущем будут батареи отопления ставить, имелась полочка. Типа обувница. Назначение её было не понятно. Ни книг, ни обуви на ней не было.

Не богато. Не княжеские хоромы. Хотя по виду и размеру дома было ясно, что князь Болоховский — нищета. Живёт на жалование и еле-еле сводит концы с концами. Скорее всего продукты им отправляла матушка — княгиня. Блин. Лучше бы они его оставили в Болоховском.

— Сашенька, мы специально эту комнату тебе выделили, тебе же тяжело на верх подниматься по ступенькам. Располагайся. Скоро ужинать будем.