За ужином младший сынок Ксении строил рожицы Саньке, за что был по-французски отчитан батянькой. А ужин был не плох. Давали жареную рыбу в панировочных сухарях. Давали суп луковый французский, ещё были котлетки из мяса птицы с рисовой кашей. То ли специально для гостя наготовила кухарка, то ли за неделю по господам соскучившись… хотя может тут всегда хорошо едят. Разморённый едой и устав как тысяча чертей за дорогу, Сашка после ужина забился в свою комнату и сразу свалился на кровать. Так и уснул толком не раздевшись. Сквозь сон чувствовал, что приходила Ксения и пыталась его заставить раздеться, но потом сжалившись оставила эти попытки, просто прикрыла его одеялом.

Проснулся Виктор рано. Блин, вроде город. Более того — губернский город, а проснулся от заполошного крика петухов. Они орали со всех сторон. Не нужны пока народу будильники, тут есть горазда более надёжные механизмы. Им на кнопочку не нажмешь. Нет кнопочки. Разве голову открутить. Так орало сразу с десяток. Всех не перебьёшь!

Сашка нашёл под кроватью горшок, освободился от компота несладкого и лёг назад в кровать. Нужно было строить планы. Там у него было озеро и рощица ореховая и можно было и говорить учиться, и руки разрабатывать, без всяких свидетелей. Тут всё, наоборот. От этих пацанов не избавиться, они ему спокойно учиться не дадут. И здесь никто его не отведёт в место, где нет людей. Да тут может и нет такого места. И что делать? Нельзя бросать заниматься, тем более что прогресс на лицо. Он почти нормально уже говорит, а если сравнивать с тем, что было всего два месяца назад, так день и ночь. И он прошагал десять километров. Это в тысячу раз больше, чем мог пройти в первый день своего попадания сюда. Нужно заниматься. Хоть ходить из одного угла комнаты в другой. Руки тоже ничего не мешает здесь разрабатывать и можно поговорить с зятем и узнать, есть ли уже резина, и можно ли ему из неё, если она есть сделать шарик для упражнений. А речь? Ну, поискать нужно место, хоть в каретнике. Лето. Опять же раз есть лошади и конюшня, то должен быть сеновал. Ну и нужно племянников приручить. Он взрослый дядька неужели не сможет увлечь чем-то пацанов?

Событие тридцать девятое

Никогда не сдаваться… Встать, когда все рухнуло — вот настоящая сила.

Наруто Узумаки

— Разрешите представить вам Ваше превосходительство⁈ Это мой… Это — князь Александр Сергеевич Болоховский, про которого я вам рассказывал.

Мужик, вставший навстречу вошедшим в его кабинет Болоховским, был немного на Николая, который сейчас император, похож. Как-то был Кох на экскурсии в Эрмитаже и там был портрет Николая первого, который Палкин. Так вот, экскурсовод, как страшную тайну, сообщила группе, что рост императора составлял сто девяносто два сантиметра. Высокий и в будущем, а в те былинные времена, так просто монстр. А ещё запомнилось Виктору на портрете царя бакенбарды. Прикольные такие. Не как у Пушкина расхристанные и жиденькие, а аккуратно, двумя рыжими полосками, спускающимися к уголкам рта, где встречались с тоненькими подкрученными усами, тоже рыжими. И при рыжих волосах были яркие голубые глаза. Редкость должно быть. Вот и генерал в полной форме при куче орденов, вставший с кресла, чтобы приветствовать вошедших, был с такими бакенбардами аккуратными со щегольскими усиками, и рост имел за метр восемьдесят точно. Сашка со своими полутора метрами и зять с его метром шестьдесят пять где-нибудь, смотрелись представителями другой расы. Гномы. А ещё генерал был могуч, не дрищ какой, а монстр настоящий, с плечами под полтора метра. При виде его так и хочется явно в приветствии каблуками щёлкнуть.

— А, Николай Иванович, проходите, — генерал мотнул короткостриженой головой в сторону заваленного бумагами стола, — К инспекции готовлюсь. Император Николай Павлович прислать обещал.