— Вот и хорошо. Прекрасные новости. Я хотел вас видеть, мадемуазель Паскаль, потому что у меня тоже есть для вас кое-что приятное. — Произнеся это, он расплылся в широкой улыбке.

Николь улыбнулась в ответ и в который раз с удивлением отметила, что этот человек, которого все считали угрюмым и необщительным, с ней держится неизменно приветливо и дружелюбно.

— Вчера вечером, — продолжал Лайне, — уже после вашего ухода, я еще раз переговорил с нашим старшим хранителем. Я подумал, что у него было достаточно времени, чтобы успокоиться и еще раз все взвесить. Мы не сразу пришли к взаимопониманию, но в конце концов мне удалось все уладить, и он согласился забрать составленную на вас жалобу. Так что, мадемуазель, теперь я могу официально сообщить вам, что инцидент исчерпан.

Николь опять улыбнулась, на этот раз совершенно искренне. Она подумала было: как это — предстать перед дисциплинарным комитетом, но так ничего и не придумала. Ведь ей пришлось бы оправдываться перед совершенно незнакомыми людьми, доказывать, что она не совершала того, в чем ее злонамеренно обвинил недоброжелатель. К тому же она находилась в крайне невыгодном положении, будучи, во-первых, женщиной, во-вторых, молодой женщиной, и в-третьих, новенькой. Что касается ее обвинителя, его компетентность и деловые качества ни у кого в музее не вызывали ни малейших сомнений.

— У меня как будто гора с плеч свалилась, месье де Лайне. И я хочу от всего сердца поблагодарить вас за участие. Вы поддержали меня в такой нелегкой ситуации. Спасибо!

Директор слегка развел руками.

— Я не сделал ничего, что выходило бы за рамки моих обязанностей директора. Мой долг заботиться о том, чтобы в отделе царила здоровая атмосфера. А для этого необходимо добиваться гармоничных и доверительных отношений между сотрудниками. Сегодня я еще раз поговорю с Рене Мартином.

Я просил его зайти ко мне с утра, — директор посмотрел на наручные часы, — но похоже, его еще нет на работе.

Николь поняла, что ей пора уходить, и поднялась.

— Еще раз большое спасибо. Вы и представить себе не можете, как мне хочется узнать, что же произошло вчера утром. Кто входил ко мне в кабинет, и каким образом статуэтка оказалась на полу?

Директор улыбнулся и тоже встал, чтобы проводить Николь до двери.

— Боюсь, этого мы никогда не узнаем. Ну что ж, мадемуазель Паскаль, до свидания.

Пьер де Лайне осторожно закрыл дверь и, озабоченно сдвинув брови, вернулся к креслу. Уж он-то знал, кто вчера утром входил в кабинет молодой сотрудницы. Директор приехал в музей после одиннадцати часов и, направляясь к себе, он видел, как некто вошел в кабинет Николь Паскаль. Тогда он не придал этому значения, но личность этого человека не вызывала у него ни малейших сомнений. Это был старший хранитель Рене Мартин.

Николь провела утро, с головой уйдя в работу. Исследование статуэтки Сесостриса придется отложить до лучших времен, но Николь с глубоким сожалением понимала, что уже не сможет взяться за эту работу с прежним энтузиазмом. Когда экспонат вновь окажется у нее в руках, девушка не сможет не думать о тонкой линии, опоясывающей его талию, хотя доктор Марше и уверял, что та будет почти незаметна. В каком-то смысле Николь считала себя ответственной если не за произошедшее, то перед самой статуэткой. Она как будто не оправдала ее доверия. И в будущем при каждом взгляде на нее Николь неизменно будет читать в спокойных глазах фараона немой упрек.

В перерыв она вместе с секретаршами вышла из музея в ресторан быстрого питания. К ним присоединился Жиль Фаллу, также работавший хранителем в ее отделе. В Жиле все было усредненным: его возраст, его внешность и личность. Этот человек всего себя отдавал работе. Но если бы однажды он не явился в музей, этого никто бы не заметил.