За едой они говорили обо всем, кроме скульптуры Сесостриса. Спутники Николь, казалось, понимали, что ей эта тема неприятна, и девушка была им очень признательна. Зато обе секретарши отметили странное отсутствие на работе Рене Мартина. Старший хранитель до сих пор не появился в музее и вообще не подавал никаких признаков жизни. Сюзанна заметила, что прежде, если ему случалось задержаться, он всегда предупреждал их об этом по телефону. Если же он проводил какое-то время за пределами музея, то интересовался, не звонил ли кто ему.

— А сегодня ничего, — закончила рассказ секретарша. — И это может означать только то, что его нет в живых.

Около четырех часов музей облетела новость. Пьер де Лайне узнал обо всем раньше, но не спешил делать эту информацию достоянием общественности. Сотрудники отдела, и Николь в их числе, узнали обо всем, когда в музей явились два полицейских инспектора. Они расположились в кабинете, предоставленном им Пьером де Лайне, и объявили, что желают побеседовать со всеми без исключения в надежде пролить свет на случившееся. Рене Мартин был найден мертвым в своей квартире.

Вскоре выяснилась и причина смерти. У полиции не вызывало ни малейших сомнений, что он был зверски убит.

10

Реймс и Лион, 1314 год

Завтра я умру. Это определено. Гийом де Ногаре не оставляет на своем пути свидетелей, которые когда-нибудь смогут постучать к нему в дверь. Он оставляет только трупы. И теперь я могу утверждать, что он не человек. Вчера, когда меня терзали на пыточной скамье, я увидел, что он не сводит с меня глаз, а его губы искривлены в улыбке. Его белки цвета крови окружали странные зрачки в ярко-желтом обрамлении. Возможно, это галлюцинация, вызванная мучительными пытками. Но я так не думаю.

Скорее всего, Ногаре одержим Люцифером или одним из ангелов-отступников, поддержавших его в предательстве. Именно он выдвинул омерзительные обвинения в ереси против ордена, к которому я принадлежу, — ордена рыцарей-храмов-ников. Он вынудил нас к страшному греху, заставив отречься, как когда-то апостол Петр, от всего, что для нас свято… даже от нашего Отца, Господа Бога, и от креста, принявшего Его Сына, нашего символа… Мне стыдно в этом признаваться, но страх перед мучениями оказался сильнее веры.

Сегодня утром Ногаре опять приходил ко мне. Я всю ночь готовил свою душу, пытаясь укрепить ее и помочь ей вынести новые пытки. Мое решение не говорить ему то, что он хочет узнать, неизменно. Я надеюсь собрать все силы, которые только смог сохранить дух, живущий в моем изломанном теле. Единственное, что у Меня осталось, — это честь и достоинство. Но фаворит короля смотрел на меня и презрительно улыбался. Наконец он заговорил:

— Я уже знаю то, что хотел узнать. Твое жалкое сопротивление, Перигор, лишь продлило твои мучения.

Затем он развернулся и ушел.

Тут он ошибается. Да, я страдал. Я и не подозревал, что есть такая боль. Моя левая рука мало чем отличается от культи. Я действительно не могу встать на ноги, и многие кости в моем теле уже не на месте. Меня мучает острая боль в животе, спине, голове…

Все это действительно так, но моя гордость лишь окрепла, и его темная сила над ней не властна. Теперь ей предстоит вынести все, что еще на меня обрушится.

Я нахожусь в самом глубоком из застенков, которыми Ногаре располагает в Реймсе. Три дня назад меня доставили сюда из моего дома в Лионе.