— Да, он дома, — ответила открывшая дверь служанка. — Сейчас он с пациентом. Слава Богу, последним на сегодня. Он, поди, не знает даже, какой сегодня день… — Женщина сокрушенно покачала головой. — Пойду скажу, что вы его ждете.

Перигор улыбнулся и вошел в дом. Он давно знал Агнес, служанку четы Сенешалей — та всегда найдет повод поворчать. Опустившись на скамью у стены в комнате, где пациенты обычно ожидали приема, он вытянул уставшие ноги и огляделся. Все в доме врача говорило о достатке, приносимом ему профессией, которого Клод Сенешаль, вне всякого сомнения, заслуживал. Он был старше Армана, — ему было что-то около тридцати пяти, — и Перигор отлично знал, какие усилия его друг прилагает для того, чтобы оставаться в первых рядах представителей своей профессии. Он не только регулярно устраивал встречи всех врачей округи, но и часто наведывался в Париж, чтобы быть в курсе последних достижений медицины.

Арман знал и о его пятнадцатичасовых рабочих днях, и о том, как в разгар зимы он готов ринуться по вызову в любую из окружающих Лион крошечных деревушек, и о пациентах, которые даже ночью стучат в его дверь, лишая друга сна и отдыха.

Отец Сенешаля также был врачом, и именно ему доверяло заботу о своем здоровье семейство Перигоров. Арман помнил, как он, еще малыш, горя от температуры или страдая болями в животе, лежал в постели, когда над ним склонялась внушительная и внушающая трепет фигура. Он до сих пор помнил тот страх, который испытывал при виде длинной бороды врача и ланцета в его руке.

С его сыном он познакомился уже после возвращения из Парижа. Едва завершив оборудование своей лаборатории, Арман узнал, что Клод Сенешаль недавно начал прием больных, и отправился к нему с визитом. Врач решил поручить юному алхимику изготовление отваров и лекарств и таким образом стал его первым клиентом.

— Пока что заказов у меня очень мало, — засмеялся он, — но этот рецепт позволит тебе официально вступить в должность фармацевта. — Он протянул ему только что заполненный бланк. — Это для моей жены. Ее мучают головные боли.

С тех пор их взаимная симпатия и дружба росли и крепли.

Арман услышал, как отворилась и захлопнулась дверь, а затем звук приближающихся шагов. Клод Сенешаль очень разумно устроил свою приемную. Из комнаты ожидания пациенты попадали в крошечную комнату, в которой стоял лишь стол и несколько стульев. Там врач беседовал с пациентом и расспрашивал его о симптомах заболевания. Отсюда еще одна дверь вела в следующую комнату, где врач осматривал пациента. Таким образом, Сенешаль лишал тех, кто ожидал своей очереди, возможности слышать рассказ пациента, а также его порой неизбежные крики и плач. Он также оборудовал отдельный выход, что позволяло больным после приема попасть сразу на улицу.

Дверь в комнату ожидания отворилась, и Арман увидел врача: тот вытирал руки полотенцем.

— Арман, друг мой! Самое время выпить по стаканчику вина. Честно тебе признаюсь, это то, что мне сейчас нужно, — с усталой улыбкой добавил Клод. — А кроме того, нам нужно поговорить. Новости из Парижа.

Он провел его в соседнюю с кухней комнату; там мужчины и расположились за столом. В кухне горел очаг, здесь было тепло и уютно. Агнес подала им вино, мед, чтобы подсластить вино, пирожки, хлеб и миску с орехами. Два дня назад друзья сидели за этим самым столом, обсуждая последние новости из Парижа: смерть на костре последнего великого магистра ордена тамплиеров Жака де Моле, обвиненного в ереси.

— Как я тебе уже сказал, — заговорил Сенешаль, сделав большой глоток вина, — из Парижа поступили свежие новости.