— Туда я сложила всякое старье, — пояснила она. — Книги и вещи из квартиры сына. О котельной можешь не беспокоиться, — она улыбнулась и показала на вторую дверь. — Котлами занимается садовник.

На втором этаже, кроме квартиры Николь, находилась спальня хозяйки дома и спальня для гостей. В каждой комнате была своя ванная, а в просторной спальне Татьяны Барбье была оборудована и гардеробная, в которой висело на удивление мало вещей.

— Пусть тебя не удивляет, что у меня так мало одежды, дочка. Большая часть моих вещей уже на пути в Канаду, — пояснила Татьяна. — Я собираюсь путешествовать налегке.

Несмотря на предложенные ей объяснения, Николь не покидало ощущение, что в этом доме есть строго необходимый минимум вещей, без всяких излишеств. Ее не переставало удивлять и то, что все вещи аккуратно расставлены по местам, как на выставочном стенде в мебельном магазине. И все же на всем лежала печать скромного очарования, еле слышно шептавшего ей об ушедших временах и эпохах, а возможно, и других странах. Ее же квартира казалась перегруженной вещами, хотя Николь привезла сюда лишь несколько предметов мебели, книги и свой скромный гардероб.

В этот вечер она легла спать довольно рано. Девушка очень устала и с наслаждением нырнула в постель. Кровать досталась ей от семейной пары, а значит, была довольно просторной. Когда она увидела ее впервые, то сразу задалась вопросом, как будет себя в ней чувствовать? Оказалось, очень даже неплохо. Теперь она даже удивлялась посетившим ее тогда сомнениям.

Она лежала в постели, наслаждаясь новыми ощущениями. Подушку Николь привезла с собой, а матрас был достаточно удобным. Внушительные размеры кровати отнюдь не смущали, а скорее даже радовали девушку. Окно было открыто, и она отметила еще одно существенное отличие — царящую вокруг тишину. Это напомнило ей детство и ночи, которые она провела на ферме родителей, оставаясь там. Так, с улыбкой она и уснула.

Наутро она с удивлением отметила, что проспала почти десять часов, ни разу не проснувшись. Но все же ее не оставляло ощущение легкой тревоги, а перед глазами то и дело всплывал образ мертвого Рене Мартина. Ей почему-то казалось, что именно это видение преследовало ее всю ночь. Во сне она видела распростертое на полу тело своего бывшего шефа, а в его глазах навеки застыл немой вопрос.

Весь день Николь пыталась отделаться от этих видений, но они возвращались с маниакальной настойчивостью. К счастью, каждое видение длилось лишь долю секунды, но ей удалось разглядеть пол, на котором лежало тело, голубую рубашку погибшего, а также его волосы с проседью, которые стояли дыбом, словно кто-то его за них тянул. Но больше всего пугал его пристальный взгляд. Его застывшие глаза смотрели на Николь в упор, хотя ничего не видели… Они таили в себе загадку смерти человека по имени Рене Мартин.

Ближе к полудню Николь отправилась в гости к родителям. Она часто приезжала на ферму по воскресеньям. Сегодня ей не терпелось рассказать им о своем новом доме. Мама слушала внимательно, но на самом деле интересовало ее не это. Николь опять пришлось рассказывать о том, о чем хотелось забыть.

— Тут все ясно, дочка, — мама поудобней устроилась в кресле с довольным видом человека, в очередной раз доказавшего свою правоту. — Из того, что ты нам рассказывала, становится ясно, что у этого человека было много врагов. Я не хочу сказать, что он заслуживал смерти. О Господи, я этого никому не желаю, — она замахала руками. — Я хочу сказать, что так жить, как жил он, нельзя. Нельзя обижать и оскорблять людей. Но ты расскажи нам, — она немного подалась вперед, — что тебе сказали полицейские.