Тигель нагревала другая горелка, более слабая, чем та, что была под ретортой. Пока он был пуст, хотя Арман уже приготовился залить в него раствор из другого тигля, размером поменьше. Этот раствор тоже подогревался горелкой послабее.

Арман надел толстые кожаные перчатки и взял щипцы, чтобы с их помощью перелить содержимое подогретого сосуда в пустой тигель. Он выжидал момент, когда поднимающиеся по стеклянному горлышку пары ртути обретут достаточную плотность, и жидкость не перельется в реторту в месте ее соединения с тиглем.

Наблюдая за процессом, Арман усмехнулся. В нем поистине было нечто дьявольское, и это зрелище вполне могло служить иллюстрацией представлений Церкви о преисподней. Толстые каменные стены, тускло освещенные дрожащим пламенем свечей, глухой треск и гудение трех горелок, а также тигли, реторты и перегонные кубы, образующие некое сооружение, сотворенное воображением безумного архитектора… И посреди всего этого похожая на зловещего левиафана фигура с черными щипцами в руках, облаченная в длинный рабочий халат, окрашенный в самые разнообразные и немыслимые цвета.

Все эти годы, осуществляя свои алхимические опыты, Арман неуклонно следовал общепринятым в его среде правилам. Он растворял, отфильтровывал, возгонял… по много раз, пока ему не удавалось разделить вещества, в своем единстве входящие в состав окружающего мира. Следующим этапом неизменно становилось очищение этих веществ от малейших примесей. Затем он вновь соединял элементы: устойчивые с летучими, горячие с холодными, влажные с сухими… Все это представляло собой нескончаемый процесс, конец или результаты которого никто не мог предвидеть или предсказать.

Долгие месяцы он посвятил развитию теории Лульо о том, что сера и живое серебро — два конца цепи, внутри которой находятся остальные металлы. Испанский ученый считал, что смешивая эти элементы и манипулируя смесями, можно получить любой из упомянутых металлов. В тексте книги не упоминалось золото, но нетрудно было предположить, что суть процесса заключалась в достижении цели всех алхимиков — получении философского камня.

Арман старательно развивал все изложенные в труде Лульо возможности. Однако либо что-то от него ускользнуло, либо испанец ошибался, потому что, несмотря на многообещающие промежуточные результаты, в конце пути все двери неизменно оказывались запертыми.

Наконец юный алхимик решил испробовать новый путь, слегка видоизменив теорию философа с Майорки. Лульо принимал во внимание лишь два из трех существующих в природе начал: серу и живое серебро, а Перигор решил дополнить их солью.

Согласно философии алхимиков сера и соль представляли собой противоположные начала, в то время как живое серебро служило связующим звеном между этими двумя элементами. Соль представляла собой сокращающую силу, ответственную за кристаллизацию, а сера наделялась расширяющими, растворяющими и испаряющими свойствами. Между этими элементами находилось живое серебро, которое олицетворяло равновесие и кругооборот. Арман рассчитывал на то, что ему удастся объединить все три основополагающих элемента.

Теперь вместо цепи с двумя концами Арман располагал треугольником с тремя вершинами, который, по его мнению, содержал весь спектр веществ материального мира. Он понимал, что переменных величин может быть бесконечно много и что успех, если удастся его достичь, все равно будет случайным.

В тигле, который он держал щипцами, находился слегка подогретый раствор соли и серы. Теперь ему предстояло быстро перелить эту жидкость, пока она не остыла, в другой тигель.

Арман ловко поднял тигель и точным, выработанным годами практики движением наклонил его над пустым сосудом. Раствор соли и серы полился в тигель, закрыв из виду отверстие, в которое была вставлена трубка реторты.

Перелив раствор полностью, Арман удовлетворенно отметил, что пары, поднимающиеся по длинному горлышку, не позволяют жидкости просачиваться в реторту через расположенное у днища тигля отверстие.