Против него самого, Гаспара Осуны, инквизиция не имела ровным счетом ничего. Только то, что придумал Диего Рамирес, приспешник великого инквизитора Фернандо де Вальдеса и глава севильянской инквизиции. Он утверждал, что нашел двух свидетелей его преступлений. Гаспар так и не узнал их имен. Вне всякого сомнения, они были вымышленными, как и выдвинутые против него обвинения.

Его покровитель, архиепископ Толедский Бартоломе де Карранса, также пал жертвой Святейшей инквизиции. Как и Гаспар, он был абсолютно ни в чем не повинен.

Его мысли вернулись к странному черному предмету в форме шестерки, появление которого положило начало цепочке дальнейших событий. Больше он ничего о нем не слышал, но не сомневался, что инквизиторы не добрались до него. В противном случае Диего Рамирес сообщил бы ему об этом с единственной целью — причинить боль. В тот день, когда он увидел истинную природу севильского инквизитора, он совершенно отчетливо понял причину многих других событий, ранее вызывавших у него недоумение.

Он расхохотался при мысли о том, что инквизиция так упорно охотится на ведьм и еретиков, в то время как в ее лоне находится адепт самого дьявола. Это был искренний и совершенно естественный смех. Бредущие рядом с ним грешники не обратили на него никакого внимания, но Гаспар заметил, что зрители испуганно переглядывались, перешептывались и крестились.

— Он обезумел от ужаса, — донеслось до него.

Смеясь, он продолжал свой путь и думал о том, каким невероятно далеким теперь кажется тот день, когда Бартоломе де Карранса вошел в его ювелирную мастерскую.

25

Севилья, 1559 год

Гаспар де Осуна был потомком крещеных евреев. Его дедушка родился иудеем в Сепульведе и при рождении получил имя Исаак Абестури, а много лет спустя его предали земле в Малаге уже по христианскому обычаю под именем Мартин Перес. Из услышанного от родителей Гаспар сделал вывод, что дедушка остался верен своей религии и до самой смерти исполнял иудейские ритуалы. Впрочем, ему повезло: на него никто не донес и он ни разу не попал в списки подозреваемых инквизицией.

Дедушка Исаак — он же дедушка Мартин — решил отречься от своей веры, по крайней мере официально, когда на землях, принадлежащих королям-католикам, перед иудеями встал выбор, призванный навеки определить их жизнь — обратиться в истинную веру или стать вечными изгнанниками.

Исааку в ту пору было двадцать четыре года. В его груди билось сердце иудея, но он был наделен прагматическим умом. Он недавно обосновался в Толедо, два года назад женился и растил сына. Все свои средства он вложил в маленькую ювелирную мастерскую в иудейском квартале, которую он приобрел около года назад. Он все обсудил с женой, и они решили отдать кесарю кесарево, а с Богом поддерживать прежние отношения. Исаак втайне продолжал следовать своим убеждениям, и, к счастью для него и его семьи, никто не указал на них пальцем и не предал инквизиции.

Родители Гаспара вырастили его в христианских традициях, и если и не сделали его убежденным христианином, то, во всяком случае, научили его соблюдать обряд. Таким образом, их дети, в том числе Гаспар, стали полноправными христианами, и об иудейском происхождении у них остались лишь смутные воспоминания, которые лучше всего было предать забвению.

Отец Гаспара также был ювелиром. Вначале он обосновался в Осуне, а со временем перебрался в Севилью, где очень скоро снискал репутацию великолепного мастера. Гаспар был его единственным ребенком мужского пола и после его смерти, случившейся шесть лет назад, унаследовал отцовский бизнес.

Гаспар также продемонстрировал незаурядный талант к обработке серебра, и вскоре мастерская Гаспара де Осуны стала самой известной ювелирной мастерской в городе. Среди его клиентов числились не только состоятельные граждане, но и отцы города и Церкви.