— Перейдем к делу. Где вы храните шкатулку?

Ювелир указал в дальний конец мастерской, где на верстаке и находился драгоценный ларец.

— Сюда, пожалуйста, ваше святейшество.

Шкатулка стояла в центре стола, прочно закрепленная специальными пластинами, не позволяющими ей смещаться во время обработки. Длиной она была около сорока сантиметров и двадцать пять сантиметров в ширину и высоту. Стенки шкатулки были уже выгравированы, и Гаспар начал закреплять их на деревянном корпусе. Рядом ожидала своей очереди крышка ларца, деревянная и еще не покрытая пластиной серебра. От работы над ней Гаспара отвлекло появление архиепископа. Высвободив шкатулку из зажимов, ювелир протянул ее гостю со словами:

— Взгляните, вот это и есть та самая шкатулка. На ее стенках выгравированы изображения двенадцати апостолов.

Архиепископ осторожно взял ларец в руки и принялся внимательно его разглядывать. Это было настоящее произведение искусства, искусно выгравированное и местами инкрустированное золотом: один из апостолов держал в руках золотую книгу, другой опирался на золотой посох, золотыми же были листья на дереве…

— А это крышка, — продолжал Гаспар, когда прелат поднял на него глаза. — Я уже почти закончил ее гравировать. Осталось только инкрустировать ее золотом и драгоценными камнями и придать ей форму. Как видите, тут изображен наш кафедральный собор и башня Хиральда, а по четырем углам стоит королевский герб.

— Превосходно, превосходно, — пробормотал Карранса, на которого увиденное произвело сильное впечатление. — Люди, которые мне о вас рассказывали, явно вас недооценили, а ведь они были о вас самого высокого мнения.

Гаспар был польщен.

— Значит, внутри ларец будет деревянным? Дело в том, что мне кажется, что этот деревянный каркас не доработан.

— Да, внутри будут тонкие обожженные деревянные пластины, обтянутые бархатом.

— Замечательно, замечательно… — Карранса еще несколько мгновений разглядывал ларец, а затем обернулся к ювелиру. — Сын мой, нам необходимо поговорить.

— Как скажете, ваше высокопреосвященство, — ответил Гаспар, заинтригованный словами архиепископа. — На первом этаже у меня есть небольшая контора.

Архиепископ подошел к окну, из которого на рабочий стол ювелира проникал яркий дневной свет, и, подняв голову, посмотрел на безоблачное синее небо.

— Сегодня чудесный день, и я уверен, что Господь не осудит нас, если мы немного им насладимся. — Священнослужитель обернулся к молодому ювелиру и продолжил: — Сын мой, я предлагаю вам прогуляться. Так будет удобнее.

Гаспар опустил глаза, пытаясь скрыть свое удивление, и выразил свое согласие кивком головы. Его ответ застал Каррансу на пути к лестнице.

— Разумеется, вы правы, ваше высокопреосвященство. Погода и в самом деле изумительная.

И он поспешил за архиепископом.

26

Париж, 2000 год

— Это потрясающе, мадемуазель! В самом деле потрясающе! У Шлимана было немногим больше материала, когда он отправился на поиски Трои.

Устремленные на девушку глаза Пьера де Лайне сверкали каким-то странным блеском. Еще раз взглянув на фотографию таблички, он положил ее на стол.

— Это ваше открытие, значит, вам и надлежит убедиться в его достоверности, — немного помолчав, продолжал он. — Постойте, мне пришла в голову одна идея. Через три дня я собираюсь лететь в Египет. Вы могли бы составить мне компанию.

Николь замерла с открытым ртом, не зная, что ответить.

— Уверен, вы используете эту возможность, чтобы на месте собрать интересующую вас информацию относительно экспонатов из коллекции Гарнье, — продолжал директор.