Он гипнотически действовал на Сергея. Тот вообще был подвержен влияниям всевозможных шарлатанов, заклинателей, экстрасенсов и прочей шаманствующей братии. Но зеленый был на три головы выше их всех. Он лишь самую малую часть говорил. Все основное шло прямо из его зеленой головы в Сергеев мозг, шло телепатически и еще как‑то, как сам Сергей не понимал, наверное, на уровне сверхсознания. И спорить с зеленым было бесполезно.

Когда дверь темницы распахнулась, слизистый заклинатель висел живым сталактитом на потолке. И отец Григорио не заметил его.

– Ну что, инкуб, – пробасил он с напускной усмешечкой, скрывающей неуверенность, – провалимся в тар‑тарары, к едреной матери?!

Сергей рта не успел раскрыть.

– Провалимся! – вместо него изрек зеленый сверху.

И отец Григорио кубырем скатился вниз по скользкой лестнице, ударился массивной башкой о нижнюю ступеньку.

– Еще как провалимся!

Рваная трещина разделила подвальный пол на две части. Вырвался откуда‑то снизу холодный синий свет, замигало что‑то, забулькало, зазвенели вдалеке крохотные певучие колоколыщ. Дохнуло морозом.

– Чегой‑то куда‑то не туда шлюз открыли, – пожаловался зеленый гундосо. – Теряем квалификацию! Впрочем, какая ему, обалдую, разница!

– Нам туда не надо! – натужно прохрипел с земли хмурый отец Григорио.

– Человеку не дано знать, куда ему надо, – продекламировал зеленый. – Пошел отсюда!

Словно подчинившись ему, отец Григорио на карачках пополз к трещине. И был он похож на ползущего к водопою обезножившего бегемота.

– Нехорошо как‑то, – подал голос Сергей, – не по‑людски!

Зеленый стек по стене. Выставил мутные буркалы.

– Не вам говорить, милейший, – прогнусавил он, – лучше на нос свой поглядите.

Сергей машинально ощупал нос – тот был огромен и горяч. Но все равно хмурого было жалко. Заодно Сергей языком проверил дыру в десне. Дыра заростала, но половина языка в нее вмещалась.

Отец Григорио с воплями и ругательствами полетел вниз. Через минуту все стихло.

Зеленый подполз ближе к Сергею. Заглянул в самые глаза. И прослюнил:

– А почему бы и вам не попробовать?

– Не‑ет! – закричал Сергей.

Но какая‑то незримая сила уже волокла его к трещине. Он упирался, расставлял ноги. Потом упал, вцепился руками в край. Но его словно гигантским сверхмощным пылесосом затягивало в синеву.

– Идите, идите, – напутствовал зеленый Сергея. Даже ручкой помахал. – Вам теперь все равно куда...

– Как это – все равно?! – выкрикнул Сергей, уже наполовину скрывшись в провале.

Зеленый пожал хлипкими плечами.

– Судьбу не переспоришь, – философски изрек он.

Сергея закружило, завертело, ударило снегом в глаза. Ледяные, пронизывающие насквозь струи подхватили его, опрокинули, понесли. А перед глазами сам по себе встал вдруг ослепительно белый сугроб с алым, будто только что разлившимся поверху пятном крови.

И тут же все пропало. Его швырнуло в мрак, грязь, безвестность. И снова он вскочил, бросился бежать, не понимая, куда бежит, зачем, от кого. Поскользнулся, упал, разбил лоб, что‑то выронил. Но тут же поднялся. Стужа сковывала руки и ноги, забиралась под рубаху. А он все бежал и бежал, падая, поднимаясь, снова падая, сбивая каких‑то невидимых прохожих.

В подворотне его схватили за руки и с размаху ударили о кирпичную стену. Потом еще раз. Он ничего не видел, ляпа чувствовал, как сыпятся на него градом удары. Били жестоко и больно. Били беспощадно! Сначала руками, потом ногами – с озверением, с матерными приговорками и криками. Били двое. Но он не мог разобрать, кто именно, лишь мелькали в свете фар случайных машин по стенам подворотни две черные тени: одна огромная, высоченная, другая совсем маленькая, карликовая.