Я сделал глубокий вдох.

– Потому что я стал свидетелем такого жертвоприношения минувшей ночью.

Марк Туллий в упор посмотрел на меня.

– Понимаю. Пожалуйста, продолжай.

– Я сейчас в Риме потому, что меня вызвала семья, дабы расследовать смерть Метелла Целера. Ты знаешь, что многие думают, что его отравила Клодия?

– Конечно. Но это просто слухи. – Оратор снова пристально посмотрел на меня. – Во всяком случае, пока это было слухами. Что ты выяснил?

Трудный вопрос. Ходили сплетни – и у меня имелись причины им верить, – что Цицерон некогда крутил роман с Клодией. Возможно, и до сих пор крутит, что могло сделать дело щекотливым. А если нет, то он просто входил в огромное римское братство мужчин, которых эта женщина использовала, а потом вышвырнула. Последнее казалось более вероятным, поскольку Клодия интересовалась главным образом мужчинами, имеющими в данный момент потенциал к обладанию политической властью, а солнце Цицерона, похоже, садилось. В любом случае, по-настоящему она была верна только своему брату. Хотя это не значило, что Цицерон не может быть по-прежнему в нее влюблен.

– Первый вопрос заключается в следующем: отравили Целера или нет? – начал я. – Я проконсультировался с Асклепиадом, и тот сказал, что в отсутствие классических симптомов крайне маловероятно доказать применение хорошо известных ядов.

– Абсолютно верно, – одобрительно кивнул Туллий.

– Но почти наверняка источник яда – если убийцы и в самом деле пустили в ход яд – раздобыли у травницы, которая ведет внушительную медицинскую и прорицательскую практику рядом с цирком Фламиния, поскольку эдилы выгнали таких людей из Города.

– Великая италийская традиция, – сухо заметил Цицерон. – Государственные культы не в силах удовлетворить некоторые основные потребности простых людей, которым вечно надо докучать великим космическим силам, выспрашивая детали будущего своих незначительных жизней.

– У меня была довольно волнующая беседа с женщиной по имени Фурия, и во время этой беседы позвучало имя «Гармодия». Дальнейшее расследование показало, что женщину по имени Гармодия убили. Убийством недолго занимался эдил Лициний Мурена, но спустя несколько дней он отнес отчет в храм Цереры, и похоже, отчет исчез.

– Подожди минуту, – резко перебил меня мой друг. – Когда ты говоришь «он отнес отчет», ты имеешь в виду, что Мурена сделал это лично?

Вопрос заставил меня замолчать и задуматься.

– Нет, теперь, когда ты об этом упомянул… мальчишка-раб из храма сказал, что приходил раб из суда городского претора и сказал, что эдилу нужен отчет.

– Очень хорошо. Продолжай.

– Я отправился к Фламинию и там опросил ночного сторожа, который нашел тело Гармодии. Он рассказал мало важного об этом инциденте, но Гармодия была одной из травниц, и сторожа крайне тревожило то, что вообще приходится говорить на такую тему. Он боялся способности ведьм насылать проклятья и чары, и сказал, что у них есть священное место на Ватиканском поле, где имеется мундус. По его словам, травницы закатывают там огромный праздник в ночь перед Сатурналиями.

– Это не слишком меня удивляет, – сказал Цицерон. – Ведьмы, саги, стриги и так далее – в основном они остались от древних культов земли, некогда господствовавших во всем Средиземноморье.