Бэннон удивился, что они хотят взять его с собой. Амос зашагал по улице, ожидая, что юноша последует за ним.

— Может, ты и не одаренный, но махать дубиной ведь умеешь, да?

Бэннон неуверенно держал перед собой дубину.

— Да, умею. А еще я неплохо владею мечом.

Трое парней засмеялись над его непримечательным клинком.

— Но я лучше пойду в тренировочные ямы. Ты обещал помочь освободить Яна. Пойдешь со мной? Слова сына властительницы и главнокомандующего волшебника будет достаточно.

Амос выпятил грудь:

— Ты, пожалуй, прав, но все зависит от моих родителей. Я уже говорил им о твоей просьбе и напомню о ней позже. Не волнуйся.

Ощутив искру надежды, — возможно, тщетной, — Бэннон с дубинкой в руке поспешил за тремя юношами. Меч у бедра успокаивал. Амос и его друзья разговаривали между собой, делая неприличные замечания о проходивших мимо рабах.

Их насмешливые комментарии вгоняли Бэннона в краску: парни сравнивали размер груди рабынь и обсуждали, может ли у простой служанки быть идеальная грудь. Амос задал вопрос, остановив робкую девушку, которая несла кувшин с водой из одного из фонтанов. Они заставили ее поставить кувшин на землю, и Амос приказал ей расстегнуть сорочку и оголить грудь. Та в ужасе отказалась, что-то бессвязно бормоча.

Бэннон коснулся рукояти Крепыша:

— Ты не должен так обходиться с людьми.

— Она рабыня, — возразил Амос.

В нетерпении он схватил коричневую ткань ее сорочки и с силой дернул вниз, разорвав одежду. Обнаженная девушка сгорала от стыда, но была слишком напугана, чтобы бежать.

— Видишь? Я говорил тебе, — сказал Амос, указав на сыпь на ее левой груди. — Не идеальная.

— Промежность Владетеля, ты прав, — выругался Джед.

Брок хихикнул, задержав взгляд на изгибе ее груди и идеальной форме сосков. Больше ничего не говоря, Амос помчался к нижним уровням города и внешней стене.

Бэннон виновато посмотрел на девушку-рабыню:

— Мне очень жаль.

Она, не встречаясь с ним взглядом, кое-как прикрылась разорванной рубашкой, затем взяла кувшин с водой и поспешила прочь.

Молодые люди увидели верховного капитана Эйвери, патрулирующего улицы, и Амос поднял дубину в насмешливом приветствии.

— Мы отправляемся к каменным солдатам — продолжить борьбу за Ильдакар. — С ухмылкой он добавил: — Не забывайте бережно охранять мою мать в наше отсутствие.

Бэннон заметил напряженное выражение на лице Эйвери, когда парни не спеша прошли мимо капитана.

Добравшись до стены, все четверо прошли через ворота и оказались на плохо сохранившейся дороге, по которой в Ильдакар когда-то шли торговые караваны. Через брусчатку проросла трава и высокие сорняки. Равнина была усеяна руинами старых зданий: повсюду виднелись каменные фундаменты, обрушившиеся стены, призраки отдаленных деревень, почти канувшие в историю.

— Когда саван вновь опустится, то пройдет десять или пятнадцать лет обычного времени, прежде чем мы снова сможем выйти наружу, — сказал Амос.

— Десять или пятнадцать лет? — воскликнул Бэннон.

— Благодаря могущественной магии савана время вблизи Ильдакара движется несколько иначе. Даже когда саван рассеивается, остаются некоторые искажения. Неясно, сколько недель, месяцев или столетий проходит за пределами нашего города, но нас это не заботит, — пояснил Амос. — Наш мир внутри савана.

— Но… столько лет? — Бэннон не мог поверить в услышанное. — Это половина моей жизни, может даже больше!

Амос, шагая вперед, взмахнул железной дубиной и сокрушил большой чертополох, росший на его пути.