Когда эмоции хлынули через край, Бэннон, не сдержавшись, выпалил с вызывающей насмешкой:

— Вашего друга найти будет не сложно. Все норукайцы одинаково уродливы.

Трое работорговцев повернулись к нему, удивленные подобным оскорблением.

Ярость Бэннона подобно точильному камню заострила его слова:

— Быть может, кто-то убил его и сбросил со скалы в реку. Нужно проверить, не отравлена ли вода, и посмотреть, не уплыло ли его тело заражать болота.

Йорик и Ларс потянулись за оружием. Кор фыркнул и посмотрел на Амоса.

— Почему вы терпите этого задиристого слабака? Вот какое гостеприимство мы получаем от Ильдакара после того, как привезли ценный груз?

— Он говорит не от имени палаты волшебников, да и сам является лишь гостем, — быстро ответил Амос.

— Он недостойный гость, — сказал Ларс.

— У меня достоинства больше, чем у всего вашего народа, — сказал Бэннон во власти красной пелены гнева. Нечто подобное он испытывал в безумном пылу битвы. — У меня больше чести, чем любой норукаец может себе представить. Вы — кровопийцы. — Его правая рука дернулась к мечу, которого при нем не было.

Йорик отхаркнулся и смачно плюнул Бэннону в лицо. Как выпущенный арбалетный болт, Бэннон бросился вперед, выпуская едва сдерживаемый гнев. Он навалился на Йорика, молотя уродливое лицо, но норукаец замахнулся мускулистой рукой и с силой ударил Бэннона в висок. Юноша отшатнулся, и Йорик двинул ему по подбородку.

Бэннон сосредоточился на бое и снова атаковал работорговца. Капитан Кор и Ларс ввязались в драку, втроем навалившись на Бэннона и колотя его так сильно, что у него зазвенело в ушах. Хотя юноша отбивался и махал руками, норукайцы одолели его, повалив на землю. Он кричал громче, чем несчастные яксены, которых вели на убой.

Тяжелые сапоги норукайцев били его по бокам, и юноша почувствовал, как треснули ребра. Воздух вырвался из легких, но он продолжал отбиваться. Лежа на земле, он пытался ухватить их ноги.

В глубине сознания всплыло воспоминание о группе головорезов, ограбивших его в переулке Танимуры. Они вырубили его прежде, чем подоспела на помощь Никки. Но на этот раз прекрасная колдунья ему не поможет. Бэннон продолжал метаться, а норукайцы топтали его, оставляя синяки и ушибы. Изо рта и носа брызнула кровь.

В конце концов, его мнимые друзья оттащили норукайцев. Айвен сверху вниз посмотрел на Бэннона, который своими опухшими глазами едва что-то различал сквозь туман крови и гнева.

— Этот человек оскорбил достоинство норукайцев, — сказал Кор. — Он должен быть наказан.

— Кажется, он достаточно наказан, — возразил Брок. — Или вы хотите провести с ним еще несколько минут?

— От имени главнокомандующего волшебника и властительницы я обещаю позаботиться об этом, — сказал Амос. — Бэннон Фермер — гость, но норукайцы гораздо важнее. Мы придумаем, что с ним делать.

Айвен хмыкнул.

— Он назвал себя бойцом. Дайте мне забрать его в тренировочные ямы. Адесса захочет дать своим воинам возможность попрактиковаться, а может, найдет ему другое применение. Если ничего не выйдет, скормлю его своим зверям.

Айвен позвал рабов. Бэннон смутно осознал, как несколько человек окружили его, взяли руки и ноги и связали их, чтобы он не мог бороться. Острая боль была такой сильной, что он едва мог двигаться.

— Нет… — простонал юноша, когда его подняли с земли. Бэннон моргнул, повернул голову и встретился взглядом с надменным взглядом Амоса. — Помогите мне… — Молодой человек даже не шелохнулся. Бэннон снова закричал, но из горла вырвался лишь хрип. — Расскажите Никки и Натану.