Слишком высоко, чтобы уцелеть. Слишком низко, чтобы успеть подставить заклинание «сеть».

    Я поглядел вниз, на Баффина с компанией, ожидая, что они скажут мне, когда посмотрят за углом. Старший группы сбегал туда и в ответ на вопросительный взгляд Баффина покачал головой.

    – Реннарт, слезай, – позвал меня начальник. – Там ничего нет. Они исчезли. Оба.

    * * *

    Дерек Бедфорд объявился через три дня, вечером, когда сотрудники помалу – никому не хочется показывать излишнюю торопливость – покидают рабочие места, и один за другим гаснут островки света над столами. На улице уже синё, а в помещении – коричнево. Он прошел в кабинет Баффина не зажигая по пути огня, как сумеречное создание, и даже я поднял к нему взгляд, только распознав шаги. Пробыл он там недолго, и вышел с достоинством. Прошел к своему столу, с высоты роста обозрел царящий там боевой беспорядок, потом махнул рукой и рассмеявшись, сгреб всю прошлую жизнь в корзину для бумаг.

    Потом мы посмотрели друг на друга.

    На него стоило посмотреть. Бровь рассечена, скула в порезах и подживающих ссадинах. И взгляд изменился. Словно он вышел на цель, зафиксировал ее и теперь собирается поразить во что бы то ни стало. Зная, каков он стрелок, я не сомневался, что так и будет.

    – Пойдем, Рен, – сказал он, подмигнув. – Имеем право на пиво.

    – Догнал? – спросил я его, когда уютные стены кабачка сомкнулись вокруг.

    Он кивнул.

    – Эээ… скрутил?

    Дерек покачал головой, чуть улыбнувшись глазами.

    Проявляя учтивость, я поинтересовался, была ли мягка трава.

    Напарник, теперь уже бывший, поперхнулся пивом, закашлялся, смутился, покраснел, и шепотом заорал, что ничего подобного, и ни разу не так, и он никогда не думал, будто я считаю его хуже дикого животного. Потом заткнулся и оценил тактический ход, в результате которого придется рассказать больше, чем он собирался вначале.

    Дерек не мог, оказывается, внятно объяснить, сорвался ли он с крыши, или сиганул сам, увидев Марджери Пек за краем. Знал только одно: он должен ее догнать, и обязательно сейчас. Это было важнее, чем какие-то там законы Земли.

    Законы Земли, правда, едва его не разубедили, потому что летя вниз он потерял сознание, а очнулся невесть где от холода, сырости, саднящей боли в лице и ломоты во всем теле. Лежа плашмя в высокой, но жухлой траве.

    – Здесь, в городе, полном смога, ноябрь так не чувствуется.

    Там было озеро, узкое, как клинок волшебного меча, берег круглился, спускаясь от сосен к воде, камыши стояли желтые. И туман. Сырой, промозглый, он будто выгораживал в мире кусок, где Марджери Пек, сидя на полешке, наблюдала за его возвращением к жизни.

    Сесть сразу не удалось, пришлось переваливаться на бок и подпирать себя локтем. Ну, что дальше?

    – Так я еще не скипала, – безмятежно призналась Мардж. – Интересный способ, хотя и немного рискованный.

    – А я-то здесь как?

    – Багажом, – она явно над ним посмеивалась. У ног, обутых в черные туфли, змеился дымом крохотный костерок, в нем на угольях стояла жестяная миска, куда Марджери как раз бросала брусничный лист. Вода кипела. На коленях у девушки лежала стрела.

    – Думаешь, я не возьмусь отличить стрелу, что могла меня убить, но не хотела, от той, что хотела бы, но не смогла?

    – Допустим, не хотела, но что это меняет по существу? – Дерек, сел, морщась от боли в затылке.