|
На стенах висели огромные голографические экраны, причем на всех четырех изображались эротические этюды. Но мне недосуг было обращать на них внимание. Орчид, со спущенными штанами, лежал в постели с какой-то женщиной. Чтобы ничто не мешало ему получать удовольствие, он включил защитное поле и поэтому не услышал шума, который мы произвели в соседней комнате. Я подбежала к кровати и схватила Орчида до того, как он успел нас заметить. Приемом сбросила его на пол, а когда он открыл рот, чтобы выразить свой протест, я засунула туда ствол своего пистолета. Женщина закричала, но парень с клыками оттолкнул ее в угол комнаты, так что она была нейтрализована на время моих переговоров с мистером Орчидом. Женщине позволили поправить наряд, состоящий из каких-то оборочек плавно сменявших друг друга цветов, не способный ничего скрыть. Но пистолет все-таки был приставлен к ее горлу. Киборг встал у входной двери и, периодически чередуя, оглядывал улицу и комнаты. Хорошая, основательная работа. – Итак, мистер Пол Орчид, – сказала я, – нам нужно кое о чем потолковать. Орчид ничего не ответил. Он просто не мог это сделать, принимая во внимание местоположение моего пистолета. Однако глаза его удивленно расширились. По-моему, Орчид узнал меня только в тот момент, когда услышал мой голос. Я действительно выглядела несколько иначе – с легким пушком вместо настоящих волос на голове и совершенно без бровей. И потом, он ведь считал меня мертвой. – Прежде всего, – продолжила я, – я знаю, почему вы хотели убить меня, о вашем липовом плане спасения города, при помощи которого вы дурачите Сейури Накаду. Вы не хотели допустить, чтобы я раскрыла ей глаза на ваш обман. Но вы переусердствовали, идиоты. Это было не мое дело – я ничем не обязана Накаде и ничего ей не должна. Если бы вы не попытались убить меня – вы, две паршивые скотины, – мне было бы наплевать на все это. Но вы… вы выбросили меня на дневную сторону, и теперь это мое дело. Мое личное дело. Я пошевелила пистолетом, и Орчид попытался издать какой-то звук, но я еще не закончила. – Скорее всего, ты сейчас все это записываешь. Ты, наверное, думаешь, что можешь подать на меня в суд за нарушение неприкосновенности жилища, хулиганское нападение и угрозу оружием. Возможно, ты даже прав. Но, глупый ты сукин сын, я сама подам на тебя за похищение и попытку убийства, даже если и не расскажу Накаде о вашем обмане. Неужели ты действительно решил, что я такая тупая и не имею системы защиты? Да у меня есть видиозапись, на которой четко видно, как вы с Бобо тащите меня из дома, запихиваете в машину и везете на восток через стену кратера. У меня есть свидетели и масса доказательств, и все это хранится в дюжине разных мест, куда ты не сможешь добраться. Орчид как-то странно пискнул, и я ткнула ему пистолетом в зубы. – Так вот, – продолжала я, – если теперь мы прояснили вопрос о том, что является основой наших переговоров, а именно: я знаю обо всех ваших планах – это раз, ты сидишь у меня на крючке – это два, тогда я разрешу тебе подняться, и мы могли бы поговорить по-деловому. Что скажешь? Орчид снова пискнул и попытался кивнуть головой. Все это время я сидела на нем, наклонившись к его лицу. Договорив, я встала. – И еще одно, – добавила я, пока он поднимался с пола и застегивал штаны. – Если мы всетаки закончим тем, что будем выдвигать обвинения друг против друга, я хочу, чтобы ты знал: мне совсем не понравилась дневная сторона, и я злопамятна. К тому же, я отлично умею мстить. Если ты отправишься в суд, и они признают меня виновной, а видит Бог, что именно так они и поступят, принимая во внимание мои прошлые подвиги, то я воспользуюсь привилегией жертвы, и суд отменит приговор. |
