С левым мотором, изо всех сил надрывающим свое сердце, мы продолжали немного боком лететь в ночи.

26

Перед самым подлетом к Пунта-дель-Альмиранте, самой южной оконечности Либры, я попытался запустить правый мотор. Во время полета, для этого нет нужды в стартере: если просто освободить лопасти пропеллера, поток воздуха раскрутит его до такой скорости, что мотор заведется – так оно и произошло.

Я сдвинул назад сектор газа левого мотора, чтобы дать ему отдохнуть – от него теперь зависело все – и установил скорость на отметке 160 миль в час. У нас все еще было время, чтобы подлететь к Санто Бартоломео в пять минут шестого. И если "Клара" оставила большую часть острова закрытой облаками, то сегодня рассвет наступит немного позднее.

Слабый северный ветер должен был смениться на западный – что имело смысл, если ураган оставался к северу от нас. В любом случае мы подлетели к Пуэнта на несколько минут раньше моего расчетного времени и немного севернее, так что мы пролетели несколько миль над полуостровом, пока береговая линия снова не повернула резко к северу.

– Ну, вот мы и прилетели, – сказал я. Луис всматривался через окно кабины в темную землю, пока береговая линия не промелькнула у нас под крылом.

– Странно, – тихо сказал он. – Отсюда она выглядит не очень большой...

– Вам следовало бы посмотреть на страну, над которой мы сражались в Корее.

– В свое время я вдоволь насмотрелся в Техасе.

Я усмехнулся и сменил курс на 45 градусов. По моим прикидкам это должно было привести к тому, что мы пролетим мимо Санто Бартоломео перед тем, как пересечь береговую черту. И с помощью такого явного наземного ориентира как город, я смогу еще раз проверить свое положение и взять верный курс на воздушную базу без лишних поисков и лишнего шума.

Правый двигатель снова чихнул.

Я с сожалением посмотрел на приборы. Я сделал все, что мог: подал на мотор самую богатую смесь, полностью открыл створки охлаждения, – одним словом, сделал для него все, что может сделать любящий отец. И теперь у него снова начались неприятности всего лишь после двенадцати минут работы.

Поэтому мы снова перешли в плавное снижение и затем снова его прекратили. Теперь потеря высоты не имела большого значения. Но проведение атаки на бреющем на двух двигателях означало, что удирать придется на одном. И мне не очень нравилась мысль, что придется карабкаться вверх на одном только левом моторе, так как это приведет к его излишней перегрузке. Поэтому нам придется лететь до Пуэрто-Рико над самым морем.

– Есть у вас какие-нибудь соображения о том, где мы можем сесть в Пуэрто-Рико? – спросил я. – Нет каких-либо друзей, имеющих частные посадочные полосы и способных позаботиться о нашей безопасности?

Он задумчиво сказал:

– У меня есть друзья в республике. А что вы думаете относительно посадки в Санто Бартоломео? Естественно, на гражданском аэродроме.

Я совершенно не думал об этом.

– А Хименес планирует его захватить?

– Думаю, нет. Он не представляет особого интереса.

Так я и думал: аэропорт был расположен в пятнадцати милях от города, и если Хименес не организовал воздушных линий поставки боеприпасов, то и не стал бы о нем беспокоиться. Точно также поступили бы и генералы: у них уже был свой собственный аэродром.

Но это все еще была прогулка в глотку тигра в надежде, что он забудет нас проглотить.

– Мы не сможем надежно спрятать "митчелл", – сказал я. – И как только в гражданском аэропорту узнают о нашем рейде...

– Вы же помните, большинство телефонных линий в стране выведено из строя, – напомнил он.