– Он как Эйфелева башня.

Уитмор разговаривал с человеком, который кричал "Давайте снимать", скорее всего это был режиссер. Ему было около пятидесяти; коренастый, с седым бобриком и усами, он походил на английского полковника с обширными связями на черном рынке.

Когда Джи Би выдвинулась вперед, они прервали беседу. Уитмор сказал:

– Привет. Что нового в суде?

– Я нашла вам летчика. Все подписано.

Он взглянул на меня и протянул крупную руку с короткими пальцами.

– Привет, приятель.

Мы пожали друг другу руки. Джи Би протянула ему контракт и он принялся его изучать.

На нем был тонкий пиджак из грубой ткани для езды по кустам, тренировочные брюки цвета хаки, заправленные в ботинки парашютиста с высокой шнуровкой, брезентовый пояс с армейской кобурой и широкая мятая шляпа с лентой из змеиной шкуры.

Он наклонил голову, глядя на меня, тем же манером, как делал это в фильмах.

– Вы были в Корее, верно?

Снова все начиналось сначала.

– Верно, мистер Уитмор.

– Сколько машин вы там сбили?

– Три.

– А сколько машин обстреляли?

– Три.

Он громко расхохотался.

– Это меня устраивает. Есть у кого-нибудь авторучка? – Он протянул руку и ущипнул Джи Би за верхнюю кромку ее купального костюма. – Туда что-нибудь попало? Нет, не очень много.

Несколько человек рассмеялись. Она весело улыбнулась, совсем не смущаясь. У него такой жест выглядел простой мальчишеской, немного вольной шуткой.

Уитмор снова возвысил свой голос до громоподобного уровня.

– Я плачу трем писателям и не могу найти паршивой авторучки!

Режиссер протянул ему свою.

Он уже почти подписал, но в этот момент позади появился Луис, хлюпая мокрыми башмаками и стаскивая влажные брюки. Он посмотрел, увидел контракт, потом взглянул на меня и печально сказал:

– Друг мой, не подписывайте контракта с боссом. Все это кончится мокрыми ногами. – Затем, повернувшись к Уитмору, добавил: – Надеюсь, что он из Британского содружества наций?

Уитмор поднял глаза.

– Вы гражданин Содружества?

– Да. – Видимо, я снова выглядел немного растерянным и оказавшимся в некотором замешательстве.

Он подписал контракт быстрым росчерком и вернул ручку режиссеру, тот печально посмотрел на кончик пера и спрятал ее. Уитмор протянул контракт Джи Би.

– Объясните ему относительно Иди, золотце. – Повернувшись ко мне, он сказал: – Побродите здесь в поисках какой-нибудь еды. Потом мы с вами поговорим. – И зашагал прочь знакомой перекатывающейся походкой, перекликаясь со стоявшей в отдалении группой актеров в лохмотьях голосом, заставлявшим вздрагивать листья пальм.

Джи Би задумчиво и изучающе посмотрела на меня.

– Я думаю, что вас приняли в наш клуб, Карр. Босс любит тех, кто участвовал в корейской войне.

У меня не возникло впечатления, что эта мысль особо улучшила ее настроение.

– Бога ради, ведь это было двенадцать лет назад, – сказал я.

– Босс был там довольно долго. Пошли, я попытаюсь найти для вас что-нибудь выпить. Скорее всего, после следующей сцены устроят перерыв на обед.

Мы вернулись через лесок к стоянке грузовиков.

К тому времени водители и их помощники расположились за длинными дощатыми деревянными столами, развернув множество брезентовых складных стульев, но никто не двигался, словно они ждали, что сначала наступит конец света. Джи Би прошла к одному из легковых автомобилей с открывающимися бортами, достала оттуда большой термос и вытащила из него пару банок американского пива.