Джи Би нахмурилась.

– Что она делает, мне это не нравится.

– Это брачный зов. Местные жители называют их ворчунами. Рыгните в ответ, и вы приобретете нового поклонника.

– Еще один актер в голубых джинсах. Пожалуй, я могу обойтись без них.

Я достал свою трубку и начал набивать ее.

– Это мне напомнило, что как-то не заметно женского присутствия.

– Босс отснял все сцены и отправил ее обратно в Штаты, чтобы снимки появились в газетах. Они не стали большими друзьями.

– Только не говорите мне, что он предпочитает лошадей.

Она пожала плечами.

– Лошади, оружие, собаки, виски, мужчины. Он не имеет ничего против женщин; просто он думает, что секс и жажда – это вроде зуда, который следует удовлетворить, почесав там, где чешется. Он покупает виски в баре, а женщин – в дешевом публичном доме. В свободное время он отправляется охотится с парнями – я хочу сказать, что они уезжают в горы. – Она нахмурилась и посмотрела на свою банку пива. – Но я право не знаю, какое вам до всего этого дело.

Я поднес спичку к трубке и отогнал от нее клубы дыма.

– Но ведь он же был женат, не так ли?

– Три раза. Я развела его с последней женой несколько месяцев назад. Вообще-то он даже не особенно замечал их всех; это все было только для проформы. В те дни не имело значения, с кем человек ложился в постель, если он был женат. А вас действительно интересуют кинематографические сплетни?

– Он человек, на которого я работаю. Точно так же, как и вы.

Она кивнула, а потом медленно и задумчиво произнесла:

– Постарайтесь не ошибиться в нем, Карр. Он – профессионал в своем деле: выступает не так уж много, но и не нуждается в этом. Он никогда не получал "Оскара" и наверное не получит, но, честное слово, ему на это наплевать. Он знает, что продает, и не продает этого дешево: если он не занят в картине, то укрощает лошадей в родео, охотится, развратничает и... – Она глубоко вздохнула. – Боже мой, я не одобряю поведение этого сукина сына, но он мне нравится.

Я осторожно заметил:

– Может быть настолько, что у вас возникает желание уберечь его от длинных скучных вечеров в публичном доме?

Она резко повернула голову и лицо ее стало жестким, а взгляд – сверкающим и свирепым. На какой-то миг мне показалось, что лучше бы курить мне свою трубку где-нибудь подальше.

Затем по ее лицу проплыла усмешка.

– Может быть. Может быть я и не прочь так поступить. Женщины страшно любят спасать мужиков от их собственного мира. Правда, это никогда не получается. Я не слишком отличаюсь от остальных по части мечтаний об обручальных кольцах, но черт меня побери, если я стремлюсь, чтобы мне поставили клеймо на спину.

– Рад это слышать.

Ее голос стал немного холоднее.

– Не дышите так на меня, Карр.

Мы поели за столом, предназначенным для звезд, что означало: еду нам приносили и не приходилось стоять за ней в очереди. Еда была той же, что и у всех остальных: цыплята с рисом и горохом, причем очень близкой к ямайскому национальному блюду, если не считать количества соли и перца. За столом сидели Уитмор, Луис, режиссер, Джи Би, еще четверо и я.

Уитмор сказал:

– Нужно найти кого-то, нормально владеющего испанским языком. Вы слышали, что этот недотепа-литератор предложил кричать ребятам? Viva el liberador, черт бы его побрал. – Он взглянул на Луиса. – Вы слышали?

Луис элегантно пожал плечами.

– Что касается меня, то мне это показалось вполне подходящим. Люди с испанской кровью в жилах в тот момент, когда бредут вброд через речку, часто кричат такие наивные вещи.