– Вообще говоря, принцип хорошей контрразведки состоит в том, чтобы никогда не давать врагу даже отрицательных сообщений, конечно, если они не являются ложными. Хотим ли мы, чтобы он сообщил о своей неудаче?

– Но ведь его напарник в любом случае уже убежал; мы не можем помешать ему сообщить о происшедшем. Будем просто надеяться, что он достаточно хорошо знает диктаторов и побоится сказать, что провалил порученное дело.

Я подошел к нашему пленнику и, стоя вплотную к нему так, что ощущал его дыхание, обшарил его карманы. И конечно в одном из них обнаружил паспорт.

Я вовремя поднял глаза, чтобы поймать взгляд, полный угрюмой ненависти.

– Теперь послушайте меня, – спокойно сказал я. – Я только что спас вам жизнь. Скорее всего, не работу, но по крайней мере жизнь. Не пытайтесь искать этот паспорт: я сожгу его. И не пытайтесь меня разыскивать: вы для этого недостаточно подготовлены. Vamos, amigo.

Сначала недоверчиво и неохотно он начал двигаться, а затем резко ускорил шаги. К тому времени, когда он добрался до деревьев, он уже включил максимальную скорость.

Я постучал по паспорту ножом, который все еще держал в руке.

– Это задержит его, даже если он осмелится туда вернуться. И забрать паспорт у человека – это просто детское наказание: он не осмелится в этом признаться.

– Я не понимаю, почему они не воспользовались пистолетами, – сказала Джи Би. – Я хочу сказать, что если они воспользовались ими в переполненном аэропорту Кингстона в девять часов вечера, то почему они не сделали этого на пустынной взлетной полосе в час ночи?

Сказывался ум юриста.

– Их интересовал не я, им был нужен "митчелл". Они намеревались порезать шины и вообще не знали, что я сижу внутри. Они потратили кучу времени, стоя возле него и споря на тему, тот ли это самолет. Думаю, их сбили с толку наши надписи. – И я показал на надпись "Амазония" на борту самолета.

– И это могло помешать взлету, да? – спросил Уитмор. – Порезанные шины?

– У нас же нет запасных. Должно быть, они это предполагали. Но я смог бы через несколько дней достать новые. Это они тоже должны были предполагать.

– То есть им нужно было всего несколько дней.

– Что вы хотите сказать?

Он дернул головой.

– Хуанита... получила радиограмму от своего старика. Он хочет, чтобы атака произошла... – он посмотрел на свои часы, – ... через тридцать часов.

Я подумал и протянул:

– Ну, если бомбы будут здесь в нужное время и я смогу наладить цепь, запускающую взрыватели...

Уитмор безразличным тоном сказал:

– Бомб нет. – И повернувшись к Джи Би, добавил: – Объясните ему.

Она развернула экземпляр газеты "Майами Геральд" и голосом, лишенным всякого выражения, прочитала:

"Вчера вечером четыре авиационные бомбы были обнаружены спрятанными в сетях рыболовецкого судна, задержанного патрульным катером военно-морских сил Гватемалы в заливе возле Гондураса. Точное назначение бомб не известно, но высказывается предположение, что они направлялись антикастровским повстанцам на Кубе или, может быть, даже во Флориду..." – Ну, что же, остается только сказать, что они ошиблись.

– Маловероятно, что они будут ошибаться и далее. Что произойдет, когда команда рыболовецкого судна заговорит?

– Они ничего не знают, – сказал Уитмор. – Мы имели дело с парнем в Кингстоне, который должен был выслать судно и встретить их на полпути.

Потом я вспомнил об агенте Эллисе и его "отпуске". Если ФБР когда-то имело здесь своих осведомителей, то Эллис был достаточно стар, чтобы знать их.