— Кажется, ей третий годик? — спросила пани Костанецкая.

— Да, — ответила Анна, — в октябре исполнится три.

— А как же, — высоко поднял усы пан Костанецкий, — идя на работу, вы оставляете ее одну дома?

— Нет, моя девочка в Познани с отцом.

— И вы не скучаете? — со скрытым удивлением спросила пани Костанецкая.

— Очень скучаю, но ничего не поделаешь. Я должна работать, а в Познани найти работу я не могла.

Воцарилось молчание. Пан Костанецкий проворчал:

— Так… так…

— Потому что женщины не должны работать, — с неожиданной убежденность отозвался Ришард.

— Иногда должны, — усмехнулась Анна.

— Женщины должны вернуться в дом, — категорически заявил Ришард.

— Рысю, — мягко обратилась к нему Буба, — ты повторяешь неразумные лозунги, которые, сам понимаешь, являются только пустой фразой.

— О нет, не такой уж пустой. В современной Германии, в Италии этот лозунг реализуется.

— Посмотрим, что из этого получится.

— Хорошо будет.

— Или плохо, — Буба слегка покраснела. — Как можно в твоем возрасте быть таким отсталым!

— Буба, — защищался молодой человек, — нельзя самые современные направления называть отсталостью. А вам отвечу, что не верю в то, что женщины должны работать. Возьмем, например, вашу подчиненную, а мою сестру. Она зарабатывает сто с лишним злотых в месяц. И зачем?

— Ты этого не понимаешь, потому что сам ничего не зарабатываешь, — отрезала Буба.

— Не об этом речь. Но, послушайте, Буба забирает эти сто с чем-то злотых на духи и шпильки у кого-то, кто содержал бы за эти деньги семью.

— Не преувеличивай. Может, целый город содержал бы? Кроме того, я не являюсь примером.

— Почему нет? Таких девушек множество. Возьми хотя бы тех, кого мы знаем, твоих подруг и сотрудниц. Лина, Зося Кашевская, Теймлерувна, Гвоздецкая, панна Марта, Туля Ленская, бесчисленное множество… Если ты мне докажешь, что они должны работать, я соглашусь. Но ты сама знаешь, что им это не нужно. Они занимают только чужое место.

— А если даже так, — вмешалась Анна, — если даже делают это для улучшения и без того хороших материальных условий, разве нельзя каждому бороться за улучшение быта?

— Вот именно, — поддержала Буба.

— Женщины не должны участвовать в этой борьбе. Это для мужчин.

— Значит, приказал бы мне сидеть дома и вязать в ожидании мужа?

— Приказал бы! — принял вызов Ришард. — Это более подходит для приличной девушки, чем охотиться за мужем. Собственно говоря, все женщины для того ходят в университет, для того работают в отделах, занимаются спортом, чтобы там найти мужа.

Анне хотелось довольно резко ответить на это, но она воздержалась. Стоит ли полемизировать с такими примитивными аргументами этого сопляка? Какая же огромная разница между молодыми людьми типа Костанецкого и Марьяном! Марьян никогда не бывает категоричным в своих утверждениях. Он весьма осторожен в суждениях, так как его мысль охватывает комплексные системы переплетающихся проблем, где нельзя оперировать аксиомами, где недопустимо упрощение. Общение с Марьяном создает впечатление вхождения во Вселенную…

— А я вот тебе что скажу, кухасю, — отозвался отец Бубы, обращаясь к сыну, — возможно, это так, как вы утверждаете, но этого не изменишь ни полицейскими режимами, ни политическими программами. Итальянцы или немцы, кухасю, сейчас добиваются этого, и кажется им, что женщины вернутся домой, но это только кажется.