Пани Гражина старалась не слышать его вообще. Ее раздражение нарастало. Вначале она боялась повторения приступа, но сердце оставалось спокойным. Она определенно не могла больше вынести присутствия Владека.

— Я попрошу тебя, — отозвалась она тоном, не допускающим возражения, — оставь меня.

— Как вам будет угодно. Вам прислать медсестру?

— Спасибо тебе. Позвони служанке и можешь идти. Сколько живу, я не встречала такого доктора, который бы таким образом понимал свои обязанности.

— Я никогда не утверждал, что являюсь хорошим доктором.

— Ты не только плохой доктор, но и плохой человек. Прощай. Утром я отправлю тебе гонорар.

— Ха, до свидания, дорогая тетя, — сказал он со вздохом.

Она отвернулась, чтобы больше на него не смотреть, а когда дверь за ним закрылась, произнесла только одно слово:

— Большевик!

Служанка, наверное, не проснулась от звонка: к пани Гражине никто не пришел. Правда, она могла достать рукой до звонка и сама звонить до тех пор, пока кого-нибудь не разбудит, но какое-то время предпочитала оставаться одна. Болтовня Владека не только вывела ее из себя, но и измучила. Почти час она лежала с полуоткрытыми глазами, отгоняя всякие мысли. Около четырех она услышала скрип входной двери и шаги в передней. Это возвращалась Анна.

— Анна! — позвала она так громко, как могла.

Шаги затихли, а минуту спустя раздался стук.

— Входи, Анна.

— Тетя меня звала?

— Да, моя дорогая, я хотела тебя попросить, чтобы ты побыла со мной ночью.

— Вы больны? — испугалась Анна.

Пани Гражина постепенно рассказала, что у нее был сердечный приступ, что ее привезли и вызвали Владека, присутствие которого, однако, она дольше не могла вынести.

— Возьми, Анка, свою постель и ложись здесь на оттоманке. Собственно, я чувствую себя значительно лучше, но все-таки хотелось бы, чтобы кто-нибудь был рядом, а слуг не могу добудиться.

— Хорошо, тетя, — кивнула головой Анна и спустя несколько минут вернулась в халате с подушкой и пледом в руке.

Они обменялись еще несколькими фразами, и Анна легла на оттоманке. Пани Гражина долго не могла уснуть. В приглушенном свете лампы она присматривалась к Анне. По правде говоря, ей следовало спросить Анну, откуда она так поздно возвращается. Все-таки она ее племянница и живет в ее доме. Нехорошо, чтобы весь дом знал, что молодая замужняя женщина половину ночи проводит где-то в городе. Правда, так же было с Жерменой, а раньше и с Вандой. Но уж если об этом речь, то Анна всегда вела себя очень пристойно, и сегодня… Но… в конце концов, этот Дзевановский просто свихнувшийся человек, но, в сущности, его не в чем упрекнуть. Пани Гражина чувствовала даже своего рода удовлетворение оттого, что Дзевановский порвал с ее дочерью ради Анны. Она, конечно, узнала об этом в Благотворительном обществе: они там всегда и все знают… Дзевановский, насколько она могла заметить, никогда не приходил к Анне, однако она несколько раз видела их вместе в городе. Они выглядели как влюбленные.

Как-то пани Гражина спросила Анну:

— И что с твоим мужем? Ведь это невозможно, чтобы мужчина со специальностью в руках, имея какие-то связи, ничего не зарабатывал.

— К счастью, хоть я сейчас зарабатываю неплохо, — ответила Анна. — Кароль очень неприспособленный человек, и разные люди отнимают у него работу из-под носа… А вообще мужчины не умеют справляться…

— Во времена моей молодости было иначе, — вздохнула пани Гражина и вспомнила, что тогда происходило в Подлесье.