По крайней мере хоть разрешилась проблема с банковским счетом. Сегодня днем она съездила в Уинстон и посетила банк. Когда она назвала дежурному свое имя, появился мистер Брок, управляющий банком. Он выразил свои соболезнования по поводу смерти Саймона и вел себя так, словно она была не Диной Колби, а принцессой Дианой. Причина подобного заискивания стала ей немного яснее, когда он принялся ворошить многочисленные счета Саймона.

Обескураженная, так как она полагала, что существует лишь одна чековая книжка, Дина покинула банк, даже не запросив балансовый отчет и не заглянув в сейф отца. По правде говоря, она слишком долго жила с сознанием того, что полностью безразлична Саймону Колби, и, узнав, что почти все это время была состоятельной женщиной, не могла разобраться в своих чувствах. Она с радостью отдала бы все свое наследство за одно лишь письмо с прощением от Саймона, где в конце было бы нацарапано: «С любовью, папа».

Стук в дверь отвлек ее от горьких размышлений.

— Входите, Рай, — сказала Дина. Он зашел в комнату и остановился перед столом. — Присаживайтесь, — добавила она.

Рай пододвинул к столу один из стульев, сел, удобно откинувшись на спинку стула и заложив ногу за ногу.

— В чем дело? — спросил он, изучая озабоченное лицо Дины. Видимо, она обнаружила, что завещания не существует и она не может распоряжаться ранчо. Как печально думать, что это великолепное ранчо не удержится за семьей Колби… Люди частенько откладывают составление завещания, пока не становится слишком поздно, и знавший о педантичности Саймона Рай был удивлен подобной непредусмотрительностью.

Первые же слова Дины поразили его, словно удар молнии.

— Ранчо принадлежит мне, — сказала она. И даже не улыбнулась при этом. Недоверчиво разглядывая ее, он пробормотал:

— И вас это нисколько не радует? Конечно, трудно ожидать, что человек будет прыгать от счастья через несколько дней после смерти отца, но такое наследство, как ранчо «Уинд-Ривер», все же дорогой подарок.

— Если б оно досталось вам, вы были бы рады, — холодно отреагировала она.

— Верно, черт побери. Только непонятно, отчего вы-то не радуетесь.

Дина почему-то внезапно обратила внимание на то, что глаза у него не карие или черные, как она думала раньше, а голубые. Ну и что? — задала она себе вопрос. С какой стати ей вообще обращать внимание на цвет его глаз?

Раздосадованная собственными мыслями, она заерзала в кресле:

— Я сообщаю вам об этом, так как, будучи здесь старшим, вы должны знать о статусе ранчо. Если желаете, можете передать это своим подчиненным.

— Но ведь вам безразлично их мнение. Дина слегка приподняла брови:

— Пока их рабочие места остаются за ними. Что еще может их волновать?

— Я лишь имел в виду, что, если бы вы объявили о наследовании ранчо всем нам одновременно, это был бы красивый жест.

— Красивый жест… — Несколько секунд Дина обдумывала его замечание. — Мне сейчас совсем не до красивых жестов. Извините, если разочарую вас, но я никогда не умела кривить душой, и нравится вам это или нет, но вам придется принять меня такой, какая я есть. А теперь, если вы не против, я хотела бы узнать, какие планы строил отец относительно ранчо. Например, о той колючей проволоке, которую доставили сюда и затем отправили обратно.

Рай вспомнил, что говорил Дине о намерении Саймона огородить одно из крупных пастбищ. Дина явно забыла об этом разговоре.