Я опять вздрогнула. Он улыбнулся.

— Извини, — сказал он.

Я задумалась. Ну на кровать, это не на колени, почему бы мне не присесть вот тут на краешек?

И я осторожно присела на самый край кровати.

— Добрый день, — скромно сказала я.

— Тебе оттуда ничего не будет видно, — с грустным вздохом сказал он.

Я глупо улыбнулась.

— А что надо будет рассматривать? — спросила я.

— Твои эскизы.

— Это не мои эскизы, — зачем-то сказала я.

— Твои, я знаю.

— Я случайно это нарисовала.

— Ты все правильно почувствовала, — сказал молодой человек.

— Что я почувствовала?

— То, что нам нужно.

Он положил перед собой эскизы. Я все так же продолжала скромно сидеть на краешке его огромной кровати.

— Иди сюда, — тихо сказал он, — эти эскизы будут лежать между нами.

Ну вот, он еще и говорит потише, чтобы мне не только ничего не было видно, но и слышно. Я отрицательно покачала головой.

— Вот тут и вот тут ты все поняла, — сказал тем временем молодой человек, совершенно игнорируя мой отказ приблизиться.

— Что я поняла?

— Ты поняла, что человеку в такой одежде совсем безразличен его внешний вид. Для него главное то, что находится в его душе.

Интересно, интересно, в каких местах на эскизах это было так хорошо видно? Я еще немного подумала и полезла на кровать.

Вернее немного не так. Я совсем ни о чем не думала. Я с самого начала знала, что буду делать то, что скажет мне этот странный человек.

В мир искусства меня ввела бабушка Урсула. Родители были на работе, бабушка Урсула посвящала мне все свое свободное время.

Она водила меня на выставки сложных художников и читала захватывающие серьезные романы. Мне нравились витиеватые фразы, описания природы, тонкие диалоги между персонажами, в которых я еще мало что понимала.

Но бабушка Урсула знала, что все эти зерна попадали в благодатную почву, все это сделает меня тонким, думающим и чутким человеком. И я вполне могла относить себя к таким людям.

Я слишком близко к сердцу принимала многие вещи, которые происходили со мной и окружающими меня людьми. Я остро реагировала на плохие известия, поэтому мои близкие выключали новостные программы, когда я появлялась на пороге комнаты с телевизором.

Я совершенно не умела ругаться и ссориться, и, когда кто-то ссорился радом со мной, я переживала так, как будто все это происходило со мной. Я тут же бросалась всех мирить и старалась поднять настроение людям какими-нибудь хорошими вестями.

Я очень любила жизнь, природу, могла находить счастье в мелочах и не ворчала по пустякам, как Джессика. Я всегда знала, что этот мир создан для счастья, и недоумевала, почему многим людям для того, чтобы понять это, нужно преодолеть множество препятствий.

Мне всегда нравилось наблюдать за собственной жизнью. Я знала, что со мной ничего плохого не случится, и на моем пути всегда будут встречаться только добрые и интересные люди и события.

И поэтому мне было немного весело наблюдать за всей этой театральной историей. Я как бы и сама участвовала в загадочном спектакле, и с интересом смотрела на все это со стороны.

И то, что будет дальше, — волновало, тревожило и манило меня. Как манит в неизведанную даль, в нерастраченные чувства и неиспытанные возможности.

Когда я придвинулась поближе к молодому человеку, он любезно повернул ко мне мои эскизы. Я вытянула голову.

— В каких местах я это почувствовала? — наивно спросила я.

Молодой человек немного помолчал, а потом тяжело вздохнул.