— Да, и соседи вызовут полицию.

— Но вчера Луи на него опирался и ничего.

— Когда читал нам начало своей новой пьесы?

— Нет, он опирался на другой шкаф.

— Я прошу тебя, на тот шкаф тоже не опирайся.

— Да, мы все тебя очень просим.

— И оттуда отойди. И сюда не подходи.

— А туда и вовсе не иди!

— Ну вот, бог мой, что это? Вы слышали это?

— Мы не только слышали, мы это видели.

— Слышали ли это ближайшие соседи?

— Это даже в домах через дорогу слышали.

— Тебя же просили не опираться на шкафы.

— Чуть позже рухнет второй, потом — третий.

— И так все остальные — один за другим.

— Руины, останутся одни руины.

— Соседи наверняка вызовут полицию.

— Луи, тебе лучше тут не оставаться.

— Думаю, нам всем тут лучше не оставаться.

— Нет, кто-то тут все-таки должен остаться.

— Я думаю, что должен остаться один А.М.

— Во-первых, это он все тут развалил.

— А во-вторых, он сегодня прекрасно выглядит.

— Давайте все-таки бросим жребий?

— Если выпадет на Луи, будем перебрасывать?

— А что говорить соседям или полиции?

— Ничего особенного, спроси, любят ли они театр.

12

Весь день я старалась не думать о новых обстоятельствах в моей жизни, которые вносили некую сумятицу в мое душевное состояние. Я думала о разных посторонних вещах.

Я думала о том, что все-таки люблю свою работу в редакции, потому что приношу пользу Главное — приносить людям счастье, любит повторять бабушка Урсула, и по большому счету она права.

Ведь если дом твой минуют ураганы, и дома всех твоих близких минуют ураганы, и дома остальных людей на планете минуют бури, ураганы и неприятности, то во всем мире настанет повсеместное счастье. А это счастье творят все люди, внося лепту в какое-нибудь дело, в свою профессию и так далее, и так далее.

Еще думала о том, что работать в редакции этой газеты всю жизнь я все-таки не собираюсь. Потому что это было немножко не мое.

Я любила живой язык, я любила водоворот страстей в прозе. Я любила мелодраматические страсти в кинофильмах, я любила пьесы, от которых душа вверх тормашками переворачивалась.

А в газетах все было написано официальным и немного неживым языком, и людям романтичным такой язык воспринимать трудно. А я всегда была очень романтичным человеком.

Но тем не менее меня ценили, и когда я пыталась разнообразить сухие официальные заметки какими-нибудь эпитетами, метафорами или сравнениями, то миссис Ланг, покачав головой, иногда пропускала все это в печать.

Словом, я так и размышляла на всякие посторонние темы, пока звонок Джессики не вернул меня в мою новую реальность, которая у меня началась с приездом в наш город неких таинственных парней Лимбарди.

— Кэндейси, Кэндейси, — почему-то шепотом орала Джессика в телефонную трубку, — ты мне не поверишь, но из твоей квартиры слышатся взрывы!

— Да, ты права, моя дорогая и любимая подруга Джессика, я тебе не поверю, — мило улыбнулась я и собралась повесить трубку.

— Я же тебе никогда не врала, — напомнила Джессика.

— Верно, — согласилась я, — ты мне никогда не врала. Но это немножко не тот случай.

— А какой это случай?

— В этом случае тебе нужно выиграть наш спор и отправить меня в мою квартиру, — напомнила ей я.