— Потерпи, пока я не закончила, — в очередной раз успокоила Хосинда.

Однако молодая женщина шевельнулась и попыталась дотронуться рукой до лица.

— И когда это произойдет? — спросила она, решив, что грязевая маска излечит страшные шрамы.

— Может, завтра… Кто знает?.. — туманно ответила старуха и нравоучительно добавила: — Надо, чтобы это хорошо высохло. Все, что делается с помощью Всевышнего, требует времени.

Несколько секунд Исабель лежала неподвижно.

— Все равно я не могу понять, что ты задумала, — с досадой бросила она.

— Разве я хоть раз причинила тебе вред? — в голосе знахарки послышались нотки обиды.

— Нет, никогда, — согласилась сеньора Салинос.

— Тогда почему ты мне не доверяешь?

— Не в этом дело…

Хосинда слегка хихикнула и отняла уже немного затвердевшую массу с лица подопечной. Ощутив, что ей ничто больше не мешает, Исабель села на кровати.

— Какая ты беспокойная, — хмыкнула старуха. — Вечно тебе не терпится.

Хосинда, продолжая что-то бормотать, подошла со слепком к столу.

— Нужно уметь ждать, иначе все можно испортить, — знахарка, заметив настороженный взгляд молодой женщины, кивнула на дверь. — Иди погуляй, тебе это полезно…

— Я вам мешаю?

— Понимай как знаешь…

Хосинда махнула рукой и наклонилась над столом. Исабель, встав с постели, подошла к выходу. Несколько минут постояв у двери и понаблюдав за хозяйкой, она вышла из хижины.

На улице было тепло, даже душно, и если бы не легкий ветерок с моря, сеньора Салинос не смогла бы долго гулять. Обойдя дом несколько раз, женщина присела на гладкий валун и задумалась.

«Почему я так несчастна?.. За что Господь так наказал меня? Ведь когда-то у меня было все: красота, богатство, любовь…»

Не без усилий освободившись от грустных мыслей, сеньора вернулась в хижину и прилегла на постель. Незаметно ее одолел сон, и впервые за последний месяц Исабель спокойно задремала.

Проснулась сеньора от того, что почувствовала запах воска. Открыв глаза, она обнаружила, что за окном глубокая ночь, а за столом, сгорбившись, сидит Хосинда. Старуха что-то старательно скребла, изредка поправляя угасающий фитиль свечки.

— Хосинда, ты давно встала? — негромко спросила Исабель.

— Встала? — расхохоталась старуха. — Да я и не ложилась.

— Неужели? — удивилась сеньора и вдруг ощутила к знахарке нечто похожее на нежность. — Ты всю ночь работала…

Хосинда пожала плечами и, ни на мгновение не отрываясь от своего занятия, устало пробормотала:

— Я и не заметила.

— Ты не хочешь спать?

— Я лягу, когда закончу…

Несколько минут сеньора пролежала молча, прислушиваясь к скрежету дерева о глину и причмокиванию знахарки.

— Еще долго? — не сдержалась Исабель.

— Нет, надо, чтобы это хорошо высохло.

Методичность, с какой старуха выполняла эту работу, умилила сеньору.

— Зачем ты все это делаешь?

Старуха тяжело вздохнула и нравоучительно заметила:

— В жизни надо уметь не только брать, но и отдавать.

Услышав это, сеньора Салинос рассмеялась — она никогда не считалась с чувствами других.

— И кто тебя этому научил? — язвительно поинтересовалась Исабель.

Хосинда впервые подняла глаза на свою подопечную. Так ничего и не увидев сквозь узкие щелочки бинтов, старуха вздохнула.