Всю ночь Мануэле снились кошмары, и потому, проснувшись, она почувствовала себя уставшей и разбитой. Одного взгляда на мужа было достаточно, чтобы понять — он чувствует себя так же.

— Вчера я не могла заснуть от мысли об этом портрете, — Мануэла тяжело вздохнула и вылезла из-под одеяла.

Фернандо взъерошил волосы и глухо произнес:

— Я, признаюсь, тоже…

Девушка умылась, привела себя в порядок и лишь тогда вновь вернулась к прерванному разговору.

— Кто это мог сделать? — спросила она у мужа.

— Я не могу допустить мысли, что это кто-то из живущих в этом доме, — уверенно заявил Салинос. — Такого раньше никогда не было…

Мануэла, медленно водя щеткой по волосам, задумалась. Через несколько минут она подняла на Салиноса полные печали глаза.

— Фернандо, можно я скажу, что думаю об этом?

— Конечно, — муж, закряхтев, как старик, поднялся и принялся одеваться.

Девушка закусила губу и, не смотря на Фернандо, спросила:

— Ты не будешь на меня сердиться?

— Я не буду на тебя сердиться, — вздохнул муж.

— Я думаю, что тот, кто это сделал, хочет причинить мне большое зло.

Слова жены несколько обескуражили Салиноса.

— Ради Бога, Мануэла… Что у тебя за мысли?

Девушка присела на кровать и горячо зашептала:

— Вначале эта фотография с ночного столика, которую разорвали, а затем разукрашенная картина…

— С какой стати это должно быть связано между собой? — в таком сопоставлении фактов Фернандо не видел логики. — На фото сняты мы с тобой, а портрет принадлежит Исабель, которая умерла.

— Но у нее было мое лицо, — упрямо возразила Мануэла и опустила глаза.

Салинос повязал галстук и уже собирался спуститься завтракать, как вдруг жена остановила его.

— Разве ты не заметил, как на меня смотрела Бернарда, — с обидой проговорила девушка и, видя, что Фернандо ничего не понимает, пояснила: — Она смотрела на меня, как бы желая сказать: «Я знаю, портрет испортила ты!» Будто бы она обвиняла меня…

— Почему ты непрестанно думаешь об этой женщине?! — взорвался Салинос. — Я понимаю, Бернарда весьма своеобразна, но при этом мне не кажется, что она может кого-то убить или поступить странным образом.

— Она меня ненавидит! — возразила Мануэла, полностью уверенная в своей правоте.

— Помни, что ты хозяйка в этом доме. Так что ты здесь приказываешь, а не она, — Фернандо взялся за ручку двери.

— Тогда я попрошу тебя об услуге… — в голосе жены послышались незнакомые интонации.

— Какой?

— Дай ей расчет!

Услышав такое, Салинос замер как вкопанный.

— Я дал обещание Исабель опекать Бернарду до конца ее жизни… А я из тех людей, которые держат слово… — как можно мягче произнес мужчина и умоляюще попросил: — Дай мне право самому во всем этом разобраться… Поверь, я не хочу, чтобы ты так страдала…

Сказав это, Фернандо подошел к жене и нежно поцеловал ее.

— Я жду тебя внизу, — Салинос вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.

Прислушиваясь к уверенным шагам мужа, Мануэла подумала:

«Я проиграла… Теперь Бернарда может торжествовать победу…»

Однако, несмотря на внешнее спокойствие, Салинос в глубине души очень расстроился из-за испорченного портрета покойной супруги.