Разговор зашел о грандиозных реставрационных работах в замке Фагундес, в результате чего в нем было восстановлено все до мельчайших деталей. Анхел рассказал, что перед смертью его бабушка Дорис Фагундес поручила осуществить этот дорогостоящий проект историкам архитектуры.

— Чтобы завершить его, им понадобилось четыре года…

— И переделать душевые в бассейн, — вставила Эмилия, вспомнив комический ужас Анхела, когда он среди ночи вошел в так называемую ванную комнату впечатляющих размеров и вместо душа обнаружил там гигантскую ванну в форме морской раковины.

— Так что придется еще вносить некоторые поправки. Я не собираюсь жить в восемнадцатом веке, — добавил Анхел. — Бассейн возник по той причине, что бабушка была большой любительницей поплавать.

— Это правда, что бабушка вырастила вас после гибели родителей? — поинтересовалась Ребекка. — Справиться с воспитанием троих детей и посвятить свою жизнь восстановлению исторического памятника архитектуры, это что-нибудь да значит! Для этого надо быть очень энергичной женщиной.

Как раз ее участие в воспитании детей было наименьшим, вспомнила Эмилия. Из рассказов Анхела она знала, что Дорис была одаренной личностью. Рано овдовев, она осталась с маленьким ребенком на руках, что не помешало ей увлечься реставрационными проектами. Родители Анхела погибли в авиационной катастрофе, когда ему было всего тринадцать лет. Бабушка боготворила его, как он признался Эмилии, исключительно за его смышленость, чего не хватало, по ее меркам, младшим детям. С ранних лет у Анхела выработалось покровительственное отношение к брату и сестре.

После долгих уговоров Ребекка с Лисардо согласились поужинать вместе с ними, перед тем как улететь.

Они сидели за кофе на увитой виноградом лоджии, наблюдая, как садится солнце за горами. Эмилия порозовела, но сделала удивленное лицо.

— Разве?

— Особенно вначале, потом вроде разошлась. — Он помолчал, пристально глядя на нее. — Меня беспокоит, что приходится выслушивать от других то, что следовало услышать от тебя.

Чтобы скрыть нарастающее нервное напряжение, Эмилия стала механически помешивать кофе, со страхом гадая, что имел в виду Анхел. Неужели он сейчас заговорит о том романе? Кровь отхлынула от лица Эмилии.

— Господи помилуй. Я искренне благодарен Лисардо за откровенность. Почему ты мне не рассказала, что после моего исчезновения родные начали плохо относиться к тебе?

Не ожидавшая, что речь зайдет об этом, Эмилия подняла голову, но не знала, что сказать, а увидев гнев на его лице, окончательно растерялась.

— Ну… э-э-э, я…

Анхел поднялся и стал расхаживать по лоджии.

— Лисардо сказал, что заметил проявления их враждебности к тебе уже в первый свой визит. Сестра позорила тебя перед прислугой, отменяя твои поручения, и лезла из кожи вон, чтобы подчеркнуть, что хозяйка в доме она, хотя это был твой дом!

— Так было всегда, когда тебя не было поблизости, — нехотя призналась Эмилия.

Анхел смотрел на нее с потрясенным видом. Очевидно, несмотря на слова Лисардо, он еще надеялся, что тот стал свидетелем какого-то недоразумения и неправильно истолковал его.

— Даже до моего исчезновения?

Эмилия вздохнула и кивнула.

— Но ты никогда не жаловалась, даже словом не обмолвилась! — Анхел смотрел на нее с таким выражением, словно перед ним инопланетянка.

— Когда-то ты сказал мне, что в твоей жизни родные занимают главное место. А кроме того, какой новоиспеченной жене захочется начинать семейную жизнь с жалоб мужу на его родственников, особенно если приходится жить вместе с ними, — просто объяснила Эмилия.