Анхел подхватил ее на руки. Робкая улыбка стерла остатки гнева с его липа.

— Похоже, ты сердишься на меня…

— Не на тебя, — возразила Эмилия, нежно глядя на него сияющими глазами, — а на Лисардо. Не нужно ему было все это вываливать на тебя.

Не выпуская Эмилию из своих крепких объятий, Анхел вошел в комнату.

— Я сам удивился, но, похоже, то, чему он стал свидетелем, произвело на него сильное впечатление. Более того, он был потрясен. Ты же знаешь, я человек не сентиментальный. Послушай, а зачем нам тащиться целую милю до спальни в этом доме?

С этими словами он медленно стал спускать ее по своему возбужденному телу, пока их губы не оказались на одном уровне. Они слились в долгом поцелуе, эти два любовника, изголодавшиеся друг по другу. Эмилия льнула к нему с такой силой, словно слиться с его телом стало для нее главной жизненной потребностью. Он целовал ее неторопливо и проникновенно, разжигая в ней чувственный пожар, от которого содрогалось все ее существо и болезненно тяжелела грудь. Анхел сел на позолоченный стул, который жалобно заскрипел под грузом их тел. С трудом оторвавшись от ее губ, он поспешно встал и рассмеялся.

— Нет, я предпочитаю современные удобства этой старине.

Эмилию порадовал его смех.

— Во-первых, ванные, — начала перечислять она, — во-вторых, чтобы на стульях можно было не только сидеть, но и…

— Разве я это говорил? — насмешливо спросил он и направился к лестнице.

— Хоть раз я угадала твое намерение!

— Только, пожалуйста, без водки…

Эмилия покраснела и шутливо ткнула кулаком в его плечо.

— Это низко…

— Нет, было бы низостью промолчать и посмотреть, что ты станешь делать дальше…

— Анхел!..

— А я сорвался, но винить в этом ты можешь Антонио Бенисио. Знаешь, что он шепнул мне на ухо за минуту до отлета? — Анхел уже укладывал ее на кровать.

Эмилия нахмурилась.

— Нет… Что же он сказал? — Сердце ее колотилось от волнения.

— Думаю, говорит, жена твоя загуляла, поскольку у твоего младшего братца мозгов нет! Вот мерзавец! — с чувством выругался Анхел и добавил еще что-то, видимо нецензурное, по-испански. И, не глядя на нее, стал снимать с нее туфли. — Так что на протяжении всего полета до Нью-Йорка я гадал, как ты меня встретишь, готовил банальный монолог в качестве вступления, дескать, я понимаю, что здесь уже побывали другие… Черт тебя побери, если я вообще что-нибудь понимал!

Эмилия в смятении закрыла глаза и вспомнила, в каком невероятном напряжении был Анхел в первые минуты их встречи.

— Я…

— Да, согласен. Такое поведение было неразумным, если учесть, что из прошедших пяти лет твоей жизни четыре с половиной года ты имела право считать себя вдовой, — признался Анхел. Видимо, тема была еще очень болезненной для него, и он не мог остановиться. — Но для мужика, просидевшего все это время в клетке, оно вполне оправданно, смею тебя заверить. Я ведь всегда держал тебя за святую. И мысль, что кто-то спал с тобой, была мне невыносима…

Бледная как смерть, Эмилия скользнула в тень от постельного балдахина. Анхел глубоко вздохнул, глаза его еще сверкали от заново пережитого.

— Если б я потерял тебя, я бы считал, что потерял все, — признался он. — Я так верил в тебя, но очень боялся, что Антонио сказал мне правду!

Вот в этот-то момент ей и следовало бы высказать все то, что мешало ей чувствовать себя до конца счастливой, объяснить Анхелу, почему Антонио пришла в голову такая мысль.