Loading...
Изменить размер шрифта - +
Лыжи и ботинки она оставляла каждый вечер в шкафчике раздевалки у подножия горы, и теперь ей нужно было сесть в автобус, чтобы подъехать туда и встретиться с Джейсоном. Она надела куртку и застегнула молнию. Билл, сидевший за компьютером, взглянул на нее и широко улыбнулся:

– Отлично выглядишь.

Куртка-олимпийка и шлем были статусным символом на любой горе. Глядя на дочь, Билл снова испытал прилив гордости.

– Возвращайся, если погода ухудшится, – напомнил он ей.

Она наклонилась поцеловать его в макушку и радостно сказала:

– Непременно.

Помахав ему от двери перчаткой, она исчезла. Ей хотелось накататься вдоволь, пока гору не закроют. Он, как и она, не сомневался, что это произойдет около полудня.

Билл подошел к окну и увидел, как она села в автобус. Лили его не видела, а у него дрогнуло сердце при виде нее. Она была такая красивая, такая юная и так напоминала свою покойную мать: они были похожи друг на друга, как сестры. У него иногда все так же щемило сердце при мысли о жене. Будь она жива, ей сейчас исполнилось бы тридцать девять. Трудно было это вообразить. В его памяти она оставалась вечно молодой, не старше семнадцатилетней Лили. Он сел за компьютер, надеясь, что Лили скоро вернется. Снег валил все сильнее, и он знал, что вершину горы вуалью покрывает туман. Только самые отважные спортсмены, вроде Лили, рискнут сегодня выходить на трассу. Такая же красивая, как мать, от отца она унаследовала решительность и настойчивость. Поэтому Билл и не сомневался, что мастерство и упорные тренировки помогут ей завоевать «золото» на следующих Олимпийских играх.

По дороге она послала из автобуса сообщения своему другу Джереми и лучшей подруге Веронике. Они входили в одну команду, и оба тренировались сегодня в Денвере. Заводить новые знакомства среди тех, кто в олимпийской команде не состоял, у нее не было времени. С Вероникой они дружили с раннего детства. Джереми ответил ей эсэмэской очень быстро: «Люблю тебя». Вероника не отозвалась, и Лили догадалась, что та еще спит.

Лили встретилась с Джейсоном, как они и договаривались, у подножия горы. На нем был форменный костюм инструктора, и рядом с ней, с ее олимпийским снаряжением, он выглядел очень официально. Они надели ботинки и лыжи, сапоги оставили в шкафчике и направились к подъемнику. На обоих были очки. Джейсон улыбнулся ей, когда они показывали свои пропуска оператору. Подъемник заработал всего несколько минут назад. Перед ними еще три человека ждали своего места в кабинках. Кто-то уже поднимался и находился высоко в воздухе. Даже в такой день здесь было чудесно, и ей хотелось поскорее начать сложный спуск. Такое упорство Лили восхищало Джейсона – ничто не могло ее остановить.

– Чтобы выйти из теплого дома в такой день, нужно быть или сумасшедшим, или очень молодым, или и тем и другим вместе, – сказал он, смеясь. – Полагаю, гору скоро закроют.

Но они оба знали, что, раз подъемник работает, опасности нет. Иначе бы его остановили. И все-таки в такую погоду только самые отважные, самые умелые, как она и Джейсон, решились бы выйти на трассу. А они оба были замечательными лыжниками. В ее возрасте он побеждал в первенстве страны, а потом стал великолепным наставником. Она всякий раз узнавала от него что-то новое, совершенствовались ее навыки, привитые денверским тренером, который никогда не ставил перед собой и своими подопечными высоких целей.

– Выходит, я – сумасшедшая, – сказала весело Лили. – А отец думает, что мы оба хороши.

Снова вдалеке прозвучал взрыв, и Лили зашла в первую подъехавшую кабинку, Джейсон дождался следующей. Лили ощутила тот же восторг, какой всегда испытывала на высоте, глядя вниз на деревья и снег. На склонах не было ни одного лыжника, и она поняла, что часть горы уже закрыта. Ветер дул ей лицо, и она наслаждалась мирной тишиной, нарушаемой лишь гудением подъемника, как вдруг снова раздался взрыв или что-то на него похожее, где-то очень близко, совсем рядом.

Быстрый переход