— Да не суетись ты! — кричит ему рослый мужик, на которого очень похожа Катя. Наверное, её отец.

Кусков скатился по лестнице с чердака. И увидел большую толпу на улице перед домом. Из других двух домов тоже выносили мебель, поднимали её на высокие зелёные грузовики.

Толпа ребятишек гуськом выходила из дома напротив, у каждого в руках что-нибудь было, самый маленький нёс, как вазу, ночной горшок.

— Быстро! Быстро! — командовала ими Катя.

— Что это? — спросил её испуганный Кусков. — Война?

— Какая война! — сказал неизвестно откуда появившийся Вадим.

— Переезжаем, — объяснила Катя. — Переселяемся в новый посёлок.

— В больсуссем доме будем зыть! — подсказал малыш, который нёс горшок.

— Там кино! Там школа! — галдели ребятишки.

— Вода не в колодце, а в крантике… Отвернул, раз — и почечёт…

— Не «почечёт», а «потечёт», — машинально поправила Катя. — Давайте в машину все!

— Да, — сказал мальчишка лет десяти, — а как же костёр? Я хочу смотреть!

— Да что там смотреть-то? Там смотреть не на что!

— Да… — заныл мальчишка.

— Пусть остаётся! — сказал Вадим. — Я за ним послежу.

— Вам работать нужно! — ответила Катя. — Деду Клаве укладываться помогать…

— Ну я присмотрю! — выпалил Лёшка. — Пусть остаётся!

— Чтобы с последней машиной приехал! — крикнула Катя, метнув юбчонкой через борт машины. — Чтоб приехал…

— Давайте на митинг! — кричали из толпы.

Вадим, Лёшка и Катин брат стали со всеми вместе.

— Внимание, товарищи! Внимание! — кричал высокий мужчина, и солнышко весёлыми зайчиками плясало на медалях, которые как чешуя покрывали его грудь. Он стоял за столом, покрытым красной материей, и стучал карандашом о графин. — Предлагаю митинг считать открытым!

Все стали хлопать в ладоши.

— Слово предоставляется директору нашего совхоза…

— Дорогие односельчане! — закричал директор с худым коричневым лицом и голубыми, как у деда Клавы, глазами. — Хватит нам жить по медвежьим углам! Сегодня мы сносим деревню, вернее, то, что от неё осталось, и переселяемся в наш новый, благоустроенный посёлок! Хватит нашим старикам жить в одиночестве! Хватит ребятишкам за восемь километров ездить в школу! Всё теперь будет по-новому! Дорого стали нам эти дома, — кричал директор, — но наша Родина ничего не жалеет для трудового человека. Дома, товарищи, настоящие, городские… В каждой квартире — ванна, газ!

— Да ну её, ванну, грязь размазывать, — сказали из толпы, — в ванне не попаришься…

— А для любителей строим баню — сауну. И кафе…

Он ещё долго говорил, какие в новых домах будут удобства. И приусадебные участки, и детский сад… И сарайчики, а для деда Клавы в подвале дома, где он будет жить, оборудована мастерская… И вообще, дед становится мастером народного промысла и у него будут ученики…

— А кто будет землю пахать? — сказал какой-то мужик в зелёной шляпе.

— То есть? — не понял директор.