— Так ведь она же красивая!

— Во-во! Для баловства!

— В-в духовку можно, — сказал Андрей Маркелыч.

— Самого тебя в духовку. Ети вот дураки… — Старик кивнул на своих учеников, которые мяли глину и что-то лепили на кругах. — Явились не запылились! «Сколько горшок стоит?» — спрашивают первым делом. «Полтинник!..» — говорят. «Лучше на ювелира учиться!» Дубиноголовые! Ходи сюды! — сказал он Лёшке.

И не успел мальчишка опомниться, как мастер усадил его за станок.

— Давай лепи!

Кусков, стараясь повторить движения гончара, крутанул ногой нижний диск. Кусок глины вдруг сорвался и улетел в дальний угол мастерской.

— Ну, давай я крутить буду! Ты хоть подобие слепи!

Кусков схватил ком глины и оторвал его от круга. Он быстро прилепил его на место, но ком скакал по доскам как живой!

— А говорят, не боги горшки обжигают! — засмеялся Вадим.

Лёшка встал из-за станка.

— Вы говорите — такие горшки не нужны, — сказал он. — Вон его как слепить трудно.

— А кто это понимает? А? — опять закипятился старик. — Привыкли всё машиной делать. Скоро на руках по одному пальцу останется — кнопки нажимать.

Лёшка вдруг вспомнил, как в городе, когда Вадим продал картину англичанам, он говорил о тех, кто ничего не понимает в искусстве, и у него было такое же злое и расстроенное лицо, как у этого гончара…

— Всё ругаисси! — услышали они голос деда Клавы.

— Во! — сказал гончар. — Етот всем довольный!

— Не всем! — засмеялся дед Клава. — Не люблю, когда без толку злобятся!

— Кабы без толку! Ты пойми, садовая твоя голова, искусство твоё плотницкое кончилось… И никому не нужно…

— И горшки?

— И горшки!

— Не нужно, говоришь, а сам лепишь…

— Да я по привычке остановиться не могу, а етим, — гончар показал на своих учеников, — транзистеры подавай! С музыкой!

— Нелепицу ты городишь! — спокойно сказал дед Клава. — Кабы не нужно было всё это, кто бы тебе мастерскую такую хорошую открыл!

— Так специалисты понимают, да ведь их — раз, два и обчёлся…

— А тебя на то и поставили, чтобы ты многих обучил!

— Вона! — закричал гончар, вскакивая из-за станка и шлёпая босыми ногами по половицам. — Вот гляди!

Он снял с полки кринку.

— Кто это из наших понять может? Такое в наших краях сто лет назад делали, а теперь только я один! И нигде больше в мире. А вот этот кувшин я на Украине видел, когда на фронте был, и делать обучился! А вот этот…

— Вы-вы-вы п-п-популярную лекцию п-прочитайте, — сказал Андрей Маркелыч. — В-в-в клубе!

— А! — махнул рукой гончар. — Кто придёт про горшки слушать!

— П-п-придут! В-в-вот т-т-товарищ художник в-выставку нам делает…

— Это верно, — подтвердил Вадим. — А вообще-то я с вами согласен, — сказал он гончару. — Большинство в искусстве ничего не смыслит, да им и не нужно оно…

— К-к-как! — закричал Андрей Маркелыч. — Вы-вы-вы что! Не нужно! Вы не понимаете?

— Чегой-то мы не понимаем? — усмехнулся гончар.