— Ага, только пользы от него… — вздохнул Рауль и, достав телефон, поводил по экрану и показал мне.

Да уж. С фото на меня пялился обычный военный. Короткостриженный, гладковыбритый, в идеально сидящей форме и в горделивой позе. Ничего общего с тем замусоленным, завешенным сальными волосами сгорбленным засранцем из бара. Я увеличила снимок и долго всматривалась в глаза, силясь вспомнить, но заработала только ломоту в висках.

— Бесполезно, — вздохнула я. — Если бы у нас хотя бы было фото и того гада, что травил меня, то можно было бы прогнать по программе одной новой. Недавно у нас появилась. Вроде как она должна распознавать людей даже в гриме и если меняют походку и осанку. Черт знает, как это работает, но утверждают, что распознает практически безошибочно, что с собой ни делай.

— Стойте-стойте, — взмахнул рукой брат и с силой потер лоб, словно пытаясь ухватить какую-то мысль. — Давайте-ка еще раз вернемся к той аварии. А где, говоришь, она произошла? В которой Блэквуд погиб?

— Не запомнил, надо еще раз посмотреть, а что? — Рауль начал перелистывать на экране сообщения, но я просто молча отобрала у него телефон.

— А что, если в аварии погиб не он?

— Сержант, судя по отчету дорожной полиции там было месиво.

— Вот именно. Месиво. В котором можно без особого труда спрятать на самом видном месте то, что должно быть спрятано.

— Вот, нашла. Авария произошла на 74 трассе, недалеко от… Черт!

— Что такое?

— Первый звонок в 911 поступил знаете от кого?

— И от кого же? — настороженно прищурился Рауль, а брат прямо-таки скопировал его позу, мгновенно подобравшись, как кот перед прыжком.

— От Майка Кроули, который совершенно случайно стал свидетелем этого происшествия.

Глава 22

От громкого ритмичного стука в дверь подскочили все. А Перла даже невольно потянулась к кобуре, но Коннор, явно узнавший условный сигнал, успокоительно махнул рукой, мол свои, и сильно помрачнев, подъехал к входной двери.

Его широкий силуэт загораживал дверной проем, и мне с дивана, на котором мы устроились с сахарочком, было плохо видно позднего посетителя. Зато я прекрасно услышал далеко не любезное приветствие сержанта.

— Чего тебе, Дженни?

— Коннор, пожалуйста, мне нужна твоя помощь, — раздался неуверенный женский голос — такой бархатный, тягучий, словно мед. И при этом какой-то тоскливый что ли. Даже не видя его обладательницу, я почувствовал, что от этой короткой фразы аж внутри что-то сжалось.

— Дженни, я тебя предупреждал? — Бирн не и не подумал смягчить тон, наоборот сорвался на грубое рычание. — Я говорил тебе еще тогда, что ты совершаешь большую ошибку? И ты все равно полезла в это дерьмо. А теперь просишь помощи?

— Я бы никуда не полезла, если бы ты… — голос задрожал и упал почти до отчаянного шепота, — если бы ты не отказался тогда от меня.

— Но я отказался. И не понимаю, почему ты пришла сейчас ко мне, — от голоса сержанта у меня аж зубы заломило — словно и не человек говорит, а старый ржавый карбюратор по металлу тянут. Эх, мужик, не знаю в чем дело, но ты сейчас сильно начинаешь смахивать на мудака.

— Коннор, пожалуйста, прошу тебя. Хотя бы в память о том, что когда-то было…

— Уходи, Дженни, — отрезал сержант безжалостно.

— Умоляю, Коннор…

Я просто не мог слушать это дальше. Да, конечно, Бирн у нас кремень, скала, гранит и все такое прочее. И я не знаю, что у него произошло с этой самой Дженни, и совершенно точно понимаю, что не дело лезть в чужую жизнь, но… Но я не могу пройти мимо, когда в помощи нуждается человек, и особенно женщина.