— Хорошо, — сказала она, быстро оборачиваясь, чтобы перехватить взгляд Билли Лаури, уставившегося на ее прекрасную, мармеладно-вкусную попу. — Давайте разделимся на исторические пары, и минут десять вы пообсуждаете, а потом я попрошу вас принять решение. Если будете хорошо себя вести, поиграем в «исторический риск».

Я обожал эту женщину до чертиков и едва ли мог объяснить почему. В смысле, во-первых, она была учительницей, но во-вторых, она была такая сексуальная и неподдельно милая. В течение всего шестого урока у меня стоял. Серьезно. В смысле, мисс Эйкен было года двадцать четыре, всего лишь на несколько лет больше, чем мне, она была маленькая сексуальная игривая блондинка, и все вроде как превращала в игру, знаете, с такими неуклюжими названиями, типа «исторические пары», это она сама придумала, и типа «исторический риск». Однажды она даже устроила такой обед, когда мы ели блюда разных народов — знаете, все эти безумные буритто и пасту, и солонину, и все такое. Однако, как и в случае с волосами Майка, я думал, что это только вопрос времени, и скоро святые братья учуют эти ее забавные странности и быстренько прикроют лавочку. Но не раньше, чем я уломаю ее заняться этим со мной, знаете, по крайней мере я искренне на это надеялся.

Мисс Эйкен медленно подошла к нашим с Майком партам, стоящим рядом. Взглянула на рисунок Майка, где один душит другого, и, закатив глаза, не удержалась от смеха.

— Вы двое, — сказала она. — Они просто обязаны позволить вам заниматься искусством.

Майк был слишком туп, чтобы изучать искусство, и он не стал бы, даже если б ему разрешили. Как умный он взял бы время для самостоятельных занятий вместо факультативов, не то что я — придурок, играющий в школьном оркестре. И все же все тетради Майка были изрисованы сотнями и сотнями странных греческих монстров, между записями у него были драконы и минотавры, и кентавры, и титаны, поражающие друг друга огромными мечами и грозными изогнутыми ножами.

— Неплохой рисунок. Он имеет отношение к вашему проекту? — спросила мисс Эйкен.

— Да, мэм, — сказал Майк. — Мы подумывали о том, чтобы, ну знаете, сделать что-нибудь о серийных убийцах, может быть.

— Серийных убийцах? О ком конкретно?

— Не знаем. Мы правда еще не обсуждали, — сказал он.

— Брайан, ты как относишься к проекту о серийных убийцах?

— Мне нравится, — сказал я.

— Что это с вами, грозные парни? — спросила она, имея в виду наш последний проект, когда нужно было изобразить какое-нибудь событие из американской истории, и у нас получилась очень кровавая живописная сцена, в которой два солдата на гражданской войне, южанин и северянин, резали друг друга на мелкие кусочки. Несмотря на всю кровь и кишки, мисс Эйкен сказала, что мы уловили настроение этого страшного конфликта. Так что, в принципе, мы имели успех.

— Ну не знаю, — сказал Майк. — Это жизнь типа, знаете, вещи, о которых никто не хочет говорить, смерть и все такое. Как брату Флэнегану, например, глотку вскрывают, — сказал Майк, изображая на себе, как вскрывают глотку брату Флэнегану. — Это же правда все.

— Ну, я от вас двоих многого ожидаю, если учитывать ваш предыдущий проект, — сказала мисс Эйкен со своей прекрасной ослепительной улыбкой. — Надеюсь, все будет так же правдиво.

— Круто, — сказал я, позаимствовав это выражение у Майка.

Мисс Эйкен обернулась было и двинулась к следующим партам, но остановилась и лишь подняла темную бровь, протянув миниатюрные пальчики к затылку Майка.