Мисс Эйкен обернулась было и двинулась к следующим партам, но остановилась и лишь подняла темную бровь, протянув миниатюрные пальчики к затылку Майка. Я почувствовал, как у меня отваливается челюсть. Я увидел, как Майк закрыл глаза, стиснул зубы и выдохнул: бля. Мисс Эйкен так легко, так нежно погладила его по затылку, запустив пальцы в густую шевелюру.

— Они ужасно длинные, — прошептала она, подмигивая ему.

— Да, мэм, — сказал Майк, все еще щурясь. Мисс Эйкен наклонилась к нам и улыбнулась.

— Все в порядке, — прошептала она. — Я думаю, это правильно, когда вы сами выбираете, как вам выглядеть. Это помогает выразить индивидуальность, знаете ли.

— Правда? — сказал Майк, изумленный и сконфуженный.

— И, кстати, у моего парня длинные волосы, — сказала она, и, не произнеся больше ни слова, повернулась и стала задавать вопросы следующей группе. Майк выпучил глаза, с улыбкой уставившись на меня.

— Чувак, — сказал он. — Однажды эта женщина будет моей.

— Вставай в очередь, — сказал я.

— Ну, что делать будем? — спросил Майк, закрашивая углы пентаграммы. В одну секунду пятиконечная звезда превратилась в козлиную голову с рогами и оттопыренными ушами и длинной узкой мордой и подбородком — символ группы Venom.

— Не знаю, а какие идеи? — спросил я.

— Чувак, как насчет того гребаного фильма? — сказал он.

Мы с Майком только что посмотрели фильм о бостонском душителе, с Тони Кертисом и Питером Фондой, по-моему. Он был целиком посвящен этой истории и тому, как население Америки был до смерти напугано. Я понятия не имел, как такое можно считать событием, изменившим Америку.

Мисс Эйкен незаметно подошла к доске и один раз хлопнула в ладоши, что означало: быстро все заткнулись.

— Ну, ребята, кто уже выбрал? Есть добровольцы, которые хотят поделиться своими мыслями? — спросила она, и Майк вот так просто вскинул руку, как будто молния сверкнула в небе.

— Да, Майк, что у вас?

— Мы собираемся делать доклад о бостонском душителе, как вам, мисс Эй? — торопливо и возбужденно выдохнул он.

Мисс Эйкен кивнула и тепло нам улыбнулась.

— И почему же вы, ребята, думаете, что бостонский душитель изменил Америку? — спросила она.

Я подумал, что вот нас и умыли, но Майк, в своем репертуаре, вальяжно сказал:

— Он сильно повлиял на наше чувство доверия и безопасности и… ммм… общности, — и мисс Эйкен только кивнула, видимо, под впечатлением. Она отметила нас в журнале, и то, что она поставила нам большой плюс, было лишь первой нашей ошибкой.

два

Как раз в это время миссис Мэдден, мама Майка, завершила бракоразводный процесс. Она его проиграла, и однажды, когда мы были у них в кухне — Майк курил над раковиной, а я рисовал маркером ОЗЗИ на костяшках обеих рук, миссис Мэдден остановилась, посмотрела на нас, поставила корзину с бельем, пригладила волосы, глубоко вздохнула и сказала нам с Майком:

— Вот и все. Я сдаюсь и перестаю считать вас человеческими существами.

— Чего? — спросил Майк, тупо щурясь.

— Прекрасно. Хотите быть антисоциальными элементами — прекрасно. Хотите расти без каких-либо перспектив на будущее — меня это нисколько не волнует.

— Ты о чем говоришь, мам? — спросил Майк, качая головой. Миссис Мэдден встала перед нами, распустила волосы, глубоко вздохнула и улыбнулась, но как-то злобно. Она была очень худая, высокая, с пушистыми светлыми волосами.