|
Носила в основном брюки и курила больше Майка, наверное. Я нервничал, оттого что она вроде бы хочет получить ответы на вопросы, о которых я и понятия не имел. Как например, однажды, когда Майк обжимался с какой-то девчонкой в своей комнате, а я внизу играл в пул сам с собой, она с минуту смотрела на меня, а затем сказала: «Что ты собираешься делать со своей жизнью?» И, не думая, я ответил: «Я буду в музыкальной группе играть. Наверное», и она испустила быстрый резкий смешок, покачала головой и спросила: «Правда?» — а я только пожал плечами и продолжил играть в пул, и не знаю даже, видела ли она, как я случайно загнал восьмой шар в лузу следующим же ударом.
Миссис Мэдден открыла сумочку и нашарила свои «Вирджиния слимс», прикурила одну и наставила ее на Майка, а затем на меня. — Вы двое — больше не моя проблема. — Серьезно? — спросил Майк. — Серьезно, — сказала она. — У меня есть бумажка от твоего отца, в которой сообщается, что наш брак расторгнут. Так что ты, — сказала она, указывая на Майка сигаретой, — больше для меня не существуешь. — Круто, — сказал Майк. — И что это значит? — Это значит, — сказала миссис Мэдден, нежно дергая Майка за длинные рыжие волосы, — что я за вас двоих больше не отвечаю. Я прекращаю переделывать мужчин, — сказала она, исподволь усмехнувшись. — И мы можем делать, что хотим? — спросил Майк, безумно ухмыляясь. — Вы можете делать все, что хотите, — ответила она, кивая. — Можем курить на первом этаже? — Вы и так курите, — сказала она. — И траву даже можем курить? — Мне все равно, — сказала она, — если после этого вы не догадаетесь сесть за руль. — Круто, — сказал Майк. — А телок можно приводить? — Мне все равно, — снова сказала она. — Только никакого секса. Если кто-нибудь из вас кого-нибудь обрюхатит в моем доме, вы в секунду отсюда вылетите. Она сказала это, глядя на меня, хотя я даже не был ее ребенком. — И тусоваться можно допоздна? — снова спросил он. — Никакого комендантского часа? — Мне все равно, что вы делаете. Вы двое больше не в моей компетенции, — и она снова потянула Майка за волосы и удалилась в полуподвал к стиральной машине. — Невероятно, черт возьми, — сказал Майк. — Да уж, — согласился я. — Совершенно невероятно, — глаза его заблестели в предвкушении. — Я должен позвонить отцу и поблагодарить его. — Что теперь? — спросил я. — У нас блин теперь вечеринка. Нет-нет, оргия. Знаешь каких-нибудь девчонок, которые не откажутся от оргии? — спросил он меня. — Не-а, — сказал я. — Очень жаль. — Ну, с чего начнем? — спросил я. — Я иду вниз посидеть на диване и выдуть огроменный косяк. — Присоединяюсь, — сказал я и, вперед и с песней, как авангард королевского войска, мы спустились по деревянным ступеням в незаконченный цокольный этаж, представляющий собой длинный серый бетонный прямоугольник, пройдя коридором, забитым коробками, хламом и тряпьем. В полуподвале у них был вполне приличный бильярдный стол и два потертых дивана напротив старого телевизора. На одной из стен висел плакат с полногрудыми блондинками из рекламы ликера, а на противоположной — реклама альбома Tribute Оззи. |
