«Нам не нужен никакой Темплтон, – возразил Джефф. – В Сан-Франциско и без него достаточно хороших декораторов. К тому же почему мы не можем жить в доме, пока они занимаются его отделкой?»

На что Франсин бесстрастно ответила: «В Сан-Франциско нет ни одного декоратора, способного заниматься дизайном моего дома».

«Твоего дома? – переспросил Джефф. – Ты не хочешь сказать нашего дома?»

«Конечно, я имела в виду – нашего дома, – выкрутилась Франсин. Чувствуя, что Джефф вот-вот взорвется, она, встав на носочки, поцеловала его. – Я думала только о тебе, – проговорила она. – Ведь ты самый богатый и преуспевающий человек в штате Орегон, и твой дом непременно должен отражать твою значимость».

Джефф грозно посмотрел на нее. «Скажи, Франсин, – спокойно спросил он, – вышла бы ты за меня замуж, если бы я не был самым богатым и преуспевающим человеком в штате Орегон?»

Ее непродолжительное молчание дало красноречивый ответ на поставленный вопрос.

Когда их разногласия достигли критической точки, Франсин, не выдержав, сорвалась и закричала, что она никогда по-настоящему не любила Джеффри, считала его грубым, вульгарным и неспособным управлять своими «противными физическими порывами».

Франсин не могла не видеть, что ее слова причинили Джеффри боль, но даже это не остановило поток ругани, обрушившийся на него. Она без всякого сострадания к нему призналась, что дала согласие выйти за него только лишь потому, что хотела жить в богатом доме, носить роскошные платья и иметь целую армию слуг, готовых исполнить любую ее прихоть.

На следующий день новость о разорванной помолвке взбудоражила весь город. Этот потрясающий поворот событий был встречен по-разному – гневом семьи Франсин и ее друзей, весельем убежденных холостяков, полным восторгом девиц на выданье, чьи надежды были разбиты вдребезги, когда Джефф и Франсин объявили о своей помолвке. Что же касается самой Франсин, то она, не долго думая, упаковала вещи и покинула город.

Можно было подумать, что только Джеффри был по-настоящему огорчен. Потрясенный жестокими словами Франсин, он в течение следующих трех месяцев не оставлял лагеря даже для того, чтобы посетить церковную службу.

Он действительно мечтал обрести семью, иметь настоящий дом, любимую жену и детишек. И эту взлелеянную мечту Франсин разрушила навсегда своим оскорбительным признанием, заявив, что только ради денег женщина может выйти замуж за такого неотесанного и грубого человека, как он.

Отбросив грустные воспоминания, Джеффри с силой поставил на стол теперь уже пустой стакан. «Чертовы деньги Уэлсли, – пробормотал он. – Одно несчастье от них, будто их проклял кто-то».

Он отодвинул стул и поднялся. Достав из кармана деньги, пренебрежительно швырнул на стол несколько купюр, покачиваясь, вышел из салуна, неуклюже взобрался на лошадь. К счастью, хорошо обученное животное прекрасно знало дорогу домой и, несмотря на полное отсутствие управления, осторожно выбирало путь по утоптанной людьми и лошадьми тропинке.

Под леденящим горным ветром Джеффри вскоре пришел в себя, однако был все же немало удивлен, обнаружив, что находится рядом со своей маленькой хижиной.

– Ты чертовски хорошая кобыла, – спешившись, сделал он комплимент лошади и ласково потрепал ее холку. Хотя хмель еще шумел в голове Джеффа, он все же отправился в лагерь, чтобы проверить, затушены ли на ночь костры, убраны ли на место огромные пилы и прочие инструменты.