– Когда я впервые поняла, что вы можете быть моей матерью, – продолжала Сакура, – я наконец-то сообразила, почему моя жизнь пошла вкривь и вкось. Я поняла, почему меня воспитывали чужие люди, почему окружали одни волки и вообще вся моя жизнь развивалась по волчьим законам. Моя первая реакция была – возненавидеть вас, презирать до конца жизни и никогда не искать с вами встречи.

Фрэнсин затаила дыхание и слушала собеседницу.

– И ты еще надеешься, что после этих слов у меня появится желание помочь тебе? – изумленно спросила она.

– Если вы поможете мне, я сделаю все, чтобы забыть прежние обиды и начать все с нуля. Кроме того, я обещаю, что познакомлю вас с Луисом.

– Как это мило с твоей стороны, – сказала Фрэнсин с холодной иронией в голосе.

Но Сакуру это нисколько не смутило.

– Я еще раз повторяю, Фрэнсин, что никогда не врала вам и не собираюсь этого делать впредь. Вы сказали, что хотите знать правду, и я изложила вам ее.

– Да, но это твоя правда, – ехидно усмехнулась Фрэнсин.

– И ваша тоже. Я могу заглянуть в вашу душу, хотя и понимаю, что вы не в состоянии видеть мою. Вероятно, вы уже утратили эту способность. Я вижу, что уже много лет вы медленно губите себя душевными сомнениями. Семьсот тысяч долларов смогут вернуть вам прежнее спокойствие и уверенность в себе. Неужели это так дорого за бесценный дар душевного комфорта?

Фрэнсин пристально посмотрела на Сакуру и хитро ухмыльнулась:

– Не думала, что можно быть такой красноречивой, если хочешь добыть денег.

– Так получилось, Фрэнсин, что ваша жизнь оказалась намного легче моей. – Сакура посмотрела на нее с чувством странного превосходства. – Мне с раннего детства приходилось совершать поступки, которые доставляли мне боль, которых я стыдилась, которые унижали меня, превращая в рабыню гнусных людей. В конце концов, они чуть было не погубили меня, но меня спасли природный оптимизм и божественное провидение. Но при этом я никогда не забывала, что вы бросили меня в джунглях прежде всего для того, чтобы спасти собственную жизнь.

– Это не совсем так, Сакура, – глухо ответила Фрэнсин, стараясь не встречаться с ней взглядом, так как в словах Сакуры, как ни печально, была частица горькой правды.

– Так вот, я не пришла к вам раньше потому, что в этом не было необходимости, а сейчас такая необходимость, к сожалению, возникла. – Сакура прокашлялась. – Мой ребенок ни в чем не виноват, и сейчас его жизнь в ваших руках. Только у вас есть реальная возможность спасти его.

– А что, если в конце концов обнаружится, что ты не моя дочь?

– Я верну вам ваши деньги, – без колебаний ответила Сакура. – Верну все до последнего цента.

– Каким образом?

– Буду работать не покладая рук. Буду делать все, что угодно. Вы не знаете меня, Фрэнсин, не знаете моих способностей. – Она сжала кулаки и ударила ими по коленям. – Я буду вашей рабыней, если захотите. На всю оставшуюся жизнь.

– Я не занимаюсь работорговлей, – сухо ответила Фрэнсин.

Сакура отбросила одеяло и, вскочив с постели, подошла к ней.

– У меня в жизни есть только одно бесценное сокровище, – сказала она побелевшими от волнения губами, – а у вас их сколько угодно. Неужели для вас деньги дороже человеческой жизни? Жизни невинного ребенка? Ведь у вас сейчас столько денег, что вы не успеете потратить их до конца своих дней. Но внутри у вас пустота, Фрэнсин, я это прекрасно вижу. А что ждет вас впереди? Еще большая пустота, если хотите знать правду. А еще ужасное одиночество и сводящее с ума отчаяние.