- Ты – белочка! – заявила кроха, глядя снизу вверх на Веретенникову – Да?

- Да – обливаясь потом согласилась та, поневоле затормозив.

- Держи орешек – малышка разжала ладонь и Павла увидела на ней кругляш, обернутый в золотистую фольгу – Я с елки его сорвала, хотела маме отнести. Может, она плакать тогда перестанет по ночам? Но ты же, наверное, голодная, да? Зимой в лесу еды нет. Снег один.

- Меня дедушка подкармливает – показала женщина на Деда Мороза, который в этот момент басовито захохотал и стукнул посохом по полу – Он добрый.

- Все равно бери – девчушка сунула орех Павле в руку, а после обняла ее – Чтобы праздник!

- Тебя как зовут? – спросила у нее Веретенникова.

- Катюша Морозова– ответила малышка.

Постояв пару мгновений, девчушка отпустила Веретенникову и, забавно подпрыгивая, отправилась к остальным ребятам. Та проводила ее взглядом и поспешила за Житомирским, который, как оказалось, ее уже обогнал.

Они успели в самый последний момент. Руна «Чернобог», начерченная на стене, мерцала голубовато-серебристым цветом, а двое, те, что приложили к ней руку, нацелились на то, чтобы убить друг друга, а именно приставили ножи к груди друг друга, в то место, где что у оборотня, что у человека бьется сердце. Причем к делу они подошли более чем расчетливо, расположившись так, чтобы кровь, которая брызнет из их тел, непременно попала бы на рисунок, открыв двери тому, кто давно уже покинул этот мир.

- Даже не думайте! – Павла лихо пнула по руке оборотня в костюме волка, выбив из нее нож – Замерли на месте, оба! И не дергаться! Не портите детям праздник!

Медведь рыкнул что-то неразборчивое и попытался все же ткнуть ножом напарника, но успеха не добился, потому что на него мгновением раньше навалился Житомирский.

Волк в тот же момент набросился на Павлу, явно собираясь прокусить ей горло, но она была к чему-то такому готова, потому ударила его кулаком в солнечное сплетение, а после еще и ногой по сопатке добавила.

Впрочем, оборотень, даже в людском облике, имеет куда более высокий болевой порог, чем человек, потому мгновением позже сама Веретенникова схлопотала неслабый удар в живот, а после и вовсе рухнула на пол, не выдержав веса набросившегося на него противника.

- Дерутся! – заорал вдруг какой-то мальчишка – Зырьте, пацаны, волк белку бьет!

- А медведь пирата! – присоединился к нему другой парнишка – Или пират медведя?

- У пирата сабля, он сильнее!

- Зато медведь больше! Он вот такой! Рррррр!

Раздался шум, который издавали десятки туфелек и сандалий, а следом за тем внучка изумленно замолчавшего Деда Мороза растерянно спросила:

- Ребята, вы куда? Что вообще происходит!

Оборотень тем временем вцепился в шею Павлы, шипя при этом:

- Все равно по-нашему будет! Он вернется!

Павла ничего не отвечала, поскольку перед ее глазами уже поплыли круги, говорящие о том, что дело плохо, и пыталась удержать себя от того, чтобы достать «браунинг» и всадить в бок этого гада несколько пуль.

Нельзя. Дети кругом. И кровь. Ему нельзя пускать кровь. Она ключ от замка.

- Отпусти белочку! – услышала она знакомый голосок – Она хорошая, я ей орех дала! А ты плохой! Ребя, чего стоим? Бей его!

- Спасай белку! – заорал какой-то мальчуган – Вот я его сейчас!

Оборотень, на спину которого обрушился град ударов, которые наносили маленькие детские кулачки, злобно рыкнул, но, о чудо, ослабил захват, что позволило Павле глотнуть воздуха, а после столкнуть противника с себя.