- Летчики – на лице Веретенниковой появилась довольная улыбка – Самые славные ребята из всех военных! Спасибо, Эдгар, порадовал!

- Я слышал, он рапорт писал, чтобы в Испанию поехать – понизив голос, сообщил присутствующим Калинин – Но ему отказали. Как и Чкалову.

- Так и мне отказали – вздохнул Острогин – Без объяснения причин. Бокий лично рапорт вернул и велел его засунуть в… Ну, вы поняли. Нет, с Серовым и Чкаловым все ясно, они испытатели, люди редкой профессии. А меня-то за что не пустили?

- Потому что в Испанию должны ехать те, кто может принести реальную пользу нашим друзьям, а от тебя один вред и пустословие – объяснила ему Павла, аналогичный рапорт которой, кстати, тоже завернули – Все, на что тебя хватает, так это в «Арагви» залиться «мукузани» до бровей, а потом кому-то рожу расхлобыстать.

- Злая ты – насупился Лешка – Вот потому до сих пор и не замужем!

Дверь кабинета легонько скрипнула и в помещение вошел только-только упомянутый в разговоре Глеб Иванович Бокий, который приходился спорщикам начальником.

- Так – обвел он присутствующих взглядом, тем, от которого, бывало, не то, что допрашиваемых, но и собственных подчиненных кидало в холод – Сидим? Бездельничаем?

- Только-только с операции вернулись – встала со стула Веретенникова – Кузьмичева задержали, не успел он сбежать, сейчас его Волочихин допрашивает. Думаю, через часок он во всем признается, никуда не денется. Там доказательств на пятерых хватит.

- Добро – Бокий провел ладонью по волосам – Так, что я хотел-то?

- Чайку? – предложил Калинин, показав на чайник.

- Объявить кому-то выговор? – предположил Озолиньш.

- С нами в «Арагви» сегодня пойти? – обрадовался Острогин.

- Нет – недовольно глянул на шутника Бокий – А! Вспомнил. Павла, давай, бери ноги в руки и дуй на Сухаревку. Житомирский позвонил, просил тебя прислать на помощь, они там совсем зашиваются.

- А почему опять я? – возмутилась Веретенникова – Почему не, вон, Лешка? Или не Маркин?

- Потому что от тебя хоть какой-то прок есть – недовольно сдвинул брови Бокий – А от вон, Лешки, можно ожидать лишь ворох бессмысленных слов и кучу нелогичных поступков. Я вообще всерьез начинаю задумываться о том, чтобы его с понижением в звании отправить куда-нибудь подальше от столицы. Например, уполномоченным в Чебаркуль. Слышал краем уха, что там большой завод собираются строить, вот и пусть бдит, чтобы враг какой среди трудовых масс не окопался. На это у него думалки достанет.

- Даже не знаю, то ли радоваться такой высокой оценке руководства, то ли тоже начать дурить – проворчала Павла, выбрасывая в мусорную корзину под столом остатки недоеденной сушки – Чтобы вместо поездки к тетехам с Сухаревки, спокойно отправиться в парикмахерскую красоту перед праздником наводить.

- Да уж, теперь летчики другим гражданкам достанутся, тем, которые красивые – ехидно хихикнул Острогин – А тебе – нудный Григорьев! С ним придешь, с ним и уйдешь.

- Не дай бог так все и выйдет – коротко глянула на него Веретенникова – Тогда тебе следующий год точно не пережить!

Зима в этот год выдалась теплая и сырая, время от времени начинавший идти снег почти моментально таял, а по утрам Москву то и дело затягивали прямо-таки осенние густые туманы, что, разумеется, вызывало немалое раздражение у горожан, то и дело приговаривающих: «вот раньше были зимы, так зимы, а теперь…».