- Под Смоленском и Брянском нет капищ такой мощи – возразила ему Павла – Там столько крови на жертвенниках не лили. Да и не везде тогда славяне жили, часть земель была под литвягами, часть еще под кем-то. Хотя… Есть еще Новгород, Псков, там старая вера с новой крепко лбами столкнулась в давние времена, может и похлеще чем тут, в Москве. Так что нет, здесь не Чернобог, а что-то другое.

- Или кто-то – многозначительно заметил Житомирский – Но кто?

- «Судьба», «Исток», «Ветер», «Треба», «Радуга» - Павла вернулась в кресло и перебрала фотки одну за другой – Вот теперь да, теперь эта коллекция куда более яркими цветами заиграла.

- Понять бы только, каких двух рун не хватает – вздохнул Николай Петрович – Тогда, может, ясности стало бы больше.

- И неприятностей тоже – усмехнулась Павла – Насчет семи рун – согласна полностью, скорее всего обряд под полноценную седьмицу заточен. Первый день – почин, потом пять дней коловращения, и на последний выпадает достижение поставленной цели. Вот только если это случится, то нас по голове не погладят. Не знаю, что там этот некто задумал сотворить, но сомневаюсь в благости его намерений.

- Я тоже – Житомирский уселся за стол и достал из верхнего ящика курительную трубку – Причем очень сильно.

- И ведь как расперло этого кого-то прямо под праздник все устроить – хлопнула по столу ладонью Павла – Зараза!

- Какой праздник? – глянул на нее Житомирский, а после хлопнул себя по лбу ладонью – Тьфу ты! Новый год, конечно. Вот ты знаешь, Паша, мне лично что он есть, что его нет – все едино. Это вам, молодежи, вечно повод для того, чтобы выпить да поплясать, нужен, а мне все эти ваши елки и хлопушки без нужды. Жил без них двадцать лет и дальше столько проживу. Ну, если получится.

- Не скажи – возразила ему Веретенникова, так и эдак перекладывая фотографии с рунами на столе – Партия знает, что делает, раз вернули праздник, значит так надо. Да и людям нравится, причем не только молодежи. Всего-то два года как Новый год снова начали отмечать, а народ привык так, будто всегда он был. Елочки дома наряжают, подарки друг другу готовят, гостей зовут. Про детей я уж и не говорю. Хорошо же?

- Может, и так – согласился Житомирский, набивая трубку – Может, ты и права. Только нам с того что?

- Николай Петрович, есть шестой труп! – без стука в кабинет влетел запыхавшийся Толя Ликман, совсем ее молодой человек, но при этом уже достаточно опытный оперативник – Вчера его, значит… О, Павла! Привет!

- Здорово, Ликман – кивнула Веретенникова – Где нашли?

- Воробьевы горы – вытер пот со лба Анатолий – А вот чего рядом было накалякано!

Он положил на стол листочек, явно вырванный из блокнота.

- «Алатырь» - только глянув на него, констатировала Павла – Указание пути от начальной его точки к конечной. Ну вот, какая-то ясность и появилась.

- А рядом кто лежал? Медведь или волк? – уточнил Житомирский.

- Я не Анька, точно не скажу, но там был мужик метра под два ростом с вот такой бородищей – протараторил Ликман – Вряд ли он волк.

- Три и три – показала Веретенникова начальнику отдела растопыренные пальцы обеих рук – А под занавес еще один и один. И уверена, смысл будет в том, чтобы последнюю, седьмую руну, омыла кровь и того, и другого.