|
А значит, в этом моменте мне следует поставить знак плюс вместо минуса. Ведь если бы Василисе было на меня плевать, ничего бы из этого не случилось. Ладно, добавим это к моему извинятельному списку, чего уж там. Но на данный момент меня в большей степени другое волнует. То, что Василиса предпочла довериться в трудный момент не целой толпе мужиков, а одной, в сущности, еще малознакомой женщине. Это что, тенденция в принципе, та самая пресловутая интуиция в действии или просто следствие работы широкоизвестной дамской логики? Это мне как бы на будущее знать необходимо, дабы просчитывать в случае чего наперед и подстраховываться. Не потому что я собираюсь позволить еще хоть раз случиться подобной ситуации, но жизнь вообще нас редко спрашивает о наших планах — это раз. И даже данная геморройная ситуация еще не исчерпана — это два.
Первым делом в пути я, конечно, звоню отцу. Узнав мой голос, он буркает: «Сейчас» и отключается. Перезванивает через пару минут, очевидно, оказавшись вне зоны слышимости Марины. — Ты в порядке, сын? — почти строго спрашивает он. — Да. — Василиса? — Тоже, — отвечаю, покосившись на нее. — Вы где? — Едем домой. — Домой не надо. Там после ночных событий не особо уютно, и к тому же уже работают строители. Вот, значит, как. Просто взломом все не ограничилось, было продолжение кордебалета. Ладно, сейчас рядом с напряженно прислушивающейся Василисой я это обсуждать не буду. Как и то, что мое чувство вины перед ней возрастает, как и уважение к прежде осмеянной женской интуиции. Вкупе с разгоревшейся с новой силой злостью к ублюдкам, столь нахально демонстрирующим нам свою вседозволенность и безнаказанность. Ну, суки, я разберусь, как ответить вам взаимностью! — Езжайте в офис, там скоординируйтесь уже нормально, — отец чуть выделяет последнее слово, акцентируя, однако, а не заставляя меня чувствовать себя виноватым. — Потом надо переправить Василису сюда, к Марине, и поставить свой пост охраны. А мы пока с тобой порешаем все, сынок, и заодно подготовимся к их возвращению. Боль, настоящая, тягучая, липкая, та, что больше просто монотонной тоски, к которой привык за годы, вдруг заполняет нутро и сковывает мышцы. Да, отец однозначно прав, именно так и следовало действовать, руководствуясь разумными доводами, но, черт… черт… твою же ж мать! Отпустить Василису сейчас, потерять ее из виду — разве не значит утратить безвозвратно даже те эфемерные успехи, что каким-то чудом обломились мне нежданно-негаданно? У нее же будет время, целая хренова уйма времени, чтобы все передумать, переиначить, стереть и выбросить из головы! Что тогда? Ко мне она вернется опять совсем чужой, накрепко закрытой и навеки уже недоступной, учитывая, что хрен мне еще судьба подкинет такую ситуацию, в которой она волшебным образом откроется и подпустит ближе. Как же все не вовремя, еще и учитывая этот сегодняшний косяк. Но как бы меня не ломало от собственной неуверенности и эгоистичного желания ни за что не выпускать мою любимую занозу из виду, выбор между моими хотелками и ее безопасностью вообще не стоит. Поэтому отец прав, и Василиса поедет в Краснодар, а мне останется надеяться, что я не полный неудачник, и чаша весов в ее длительных размышлениях все же если и не склонится явно, то хоть качнется в мою сторону. — Да, пап. Так все и сделаем. — Хорошо. Жду вас завтра. И, Сень… мне кажется, будет лучше, если перевозкой Василисы не ты займешься. А вот это прямо обидно. Что собственный отец не верит, что смогу доставить ее без проблем? Гнев вскипает моментально, сделав дыхание резким и горячим. — Думаешь, я не справлюсь? — едва сдерживаясь, выдавливаю я. — Нет, дело не в том. |
