— Привет, Василиса, — приветственная широкая улыбка вспыхивает на лице Марка, но быстро угасает, как только он наталкивается на мой «пошел на хер» взгляд. — И тебе, Кринников, добрый день!

— Чем мы обязаны вашему внезапному и, мягко скажем, малоожидаемому визиту, господин Зарицкий? — сдерживая прущую наружу язвительность, спрашиваю я, не просто придавая своему «мы» объем, а прямо-таки выпячивая его, точно как Леся свою огромную пузеню. Ага, попробуй не заметить и не прореагировать, говнюк!

Мгновенное понимание вспыхивает в глазах бывшего друга. Марк ухмыляется и качает головой, как будто увидел что-то давно ожидаемое и при этом все же удивительное. А потом он резко мрачнеет.

— Обязан вообще-то лично ты, тем, что повел себя, как упертый баран с неуместным и чрезмерным в определенных ситуациях чувством ответственности в отношении тех, кто этого ни хрена не стоит! — тыкает он в меня пальцем. — Но обсуждать это вот прямо здесь перед всеми, и в особенности перед Василисой, я не собираюсь!

Марк чуть качается и вальяжно опирается о стену, нахально пялясь на меня. Я понимаю, что он все еще не трезв, хотя взгляд у него, в противоположность поведению, ясный и решительный.

— И почему же это? — усмехаюсь я. Нет, я, конечно, согласен с ним, что не стоит вываливать всю подноготную при Василисе, но этот вызов в его глазах выводит меня из себя.

— Потому что не хочу, чтобы ты из чувства дебильной гордости и ради возможности выглядеть долбаным героем в ее глазах пропустил все, что скажу, мимо ушей и усугубил свое и без того хреновей некуда положение.

Повисает пауза. Марк выжидающе смотрит на меня, пристальное внимание моих ребят с фирмы я тоже отчетливо ощущаю спиной, а сам перевожу взгляд на Василису, судорожно подыскивая выражения для того, чтобы по сути сказать, что ей действительно не стоит слышать то, что мы будем обсуждать. Она же переступает с ноги на ногу, чувствуя себя явно неловко.

— Вам не кажется, что оберегать меня от информации уже как-то глупо после всего, что было, и делать этого не стоит? — спрашивает она, сохраняя внешнее спокойствие.

— Поверь, Васюнь, стоит и еще как, — мягко отвечает Марк, и меня тут же накрывает мгновенной необходимостью схватить его за глотку, чтобы больше никогда не смел ее так называть. Я ловлю себя на том, что делаю в его сторону шаг и стискиваю кулаки даже раньше, чем это осознаю.

И Марк, несмотря на пары алкоголя в его пустой башке, это просекает, но не отшатывается, а прямо и отчасти зло смотрит мне в глаза.

— Ладно, — вздохнув, неожиданно покладисто говорит Василиса и тянет у меня из рук свой рюкзачок. — Я же так и не приняла душ, а после всего он мне действительно нужен. Насколько знаю, тут у вас он есть.

— Я провожу! — тут же, на мой взгляд, чрезмерно радостно вызывается Роман.

Я нехотя отдаю ей сумку, и они уходят по коридору. И я даже не могу найти слов, способных выразить, что происходит со мной просто от того, что она уходит все дальше по коридору. Расстояние между нами — неправильно, неестественно. Черт, что со мной будет, когда она уедет? Марк тоже провожает их взглядом, и это, само собой, злит меня.