— А если не только в меня?

— Тогда все равно полезно разделиться и заставить их пометаться за двумя мишенями и определиться четко, кто же им нужен на самом деле. Ты, как объект, который они хотят физически устранить с пути, или она, как инструмент возможного давления.

Злость моментально откатывает. Опять со мной это происходит. Сука-а-а, надо как-то лучше контролировать свои эмоции, Сеня!

— Ладно, я понял. Но только я с Василисой тогда две группы пошлю. Хрен они к ней даже подступиться смогут!

— А вот это верно, сынок. В этом случае больше не значит хуже. Ну, все, до связи. Мне возвращаться надо.

— Увидимся, пап.

— У них все хорошо? — Василиса впервые заговаривает со мной после нашего почти скандала.

— Да, у них все в порядке, — отвечаю я, и она опять отворачивается к окну.

Я пробегаюсь взглядом по ее лицу, от нахмуренного лба к длинным ресницам и чуть подрагивающим крыльям носа, вниз к губам, которые к моему облегчению не раздраженно сжаты. Невыносимо хочется обласкать ее не только глазами, и от силы этого желания руки сжимаются в кулаки, а губы колет от воспоминания, какими ошалелыми и неистовыми были наши поцелуи до того, как в наше пространство вторглась проклятая мохнатая скотина. Когда еще такое повторится?

Уже на подъезде к городу я набираю дежурного в офисе.

— Ше-е-еф! — вопит Роман, узнавая меня, и тут же на заднем плане раздается гул мужских радостных голосов. — А мы уже думали к вечеру начинать прочесывать все вокруг в поисках тебя!

— И как искали бы? — спрашиваю мрачно. — Ходили бы и заглядывали под каждый листик и камушек?

— Эм-м-м… — мнется мужчина на том конце. — Я так понимаю, что идти на поводу у твоей девушки было ошибкой?

Я кидаю быстрый взгляд на бесстрастно взирающую в окно Василису, которая сейчас скорее уж похожа на привычную мне Снежную королеву. Она не может слышать Романа, но все равно мне становится некомфортно.

— Не парься, все правильно. Просто нам стоит разработать протоколы на будущее, учитывая этот опыт.

— Ясно, — Роман все понимает и без лишних объяснений.

Но это все потом, сейчас о насущном.

— Как там обстановка? — перехожу я к делу.

— Дай, — слышу я в трубке голос Молотова. — Шеф, ты уже в норме?

— Лучше всех! Так что там у нас?

— А у нас веселье по полной программе. Но мы бы предпочли рассказать тебе все лично. Ты сможешь в офис подтянуться, или нам куда выдвинуться?

— Буду минут через сорок.

— Вот и ладушки. А то тут тебя как раз дожидаются еще со вчерашнего вечера.

— Кто это?

— Да господин Зарицкий же. Уже выпил весь твой дорогой коньяк для гостей и выспался на всех диванах.

— Чего вы его не выставили?

— Он говорит, что все равно не уйдет, пока с тобой не повидается, и утверждает, что может быть весьма полезен. Да и вообще, он прикольный, и не скажешь, что мажор. Такие байки травит, оборжались мы прямо! — А, ну, языком молоть — это у нас Марик всегда был непревзойденный мастер!

— Нашли себе развлечение на работе, — недовольно бурчу я. — Ладно, ждите, я скоро. Только ничего не болтайте там с порога, я не один приеду.

— То есть, будущая мадам Кринникова-младшая тоже будет? — хмыкнув, осведомляется Леха.

— Молотов! — предупреждающе рычу я.

— Да я молчу, молчу! — ржет он, и, перед тем как отключиться, я слышу, как этот шутник фальшиво запевает мелодию марша Мендельсона.