Куропатка чуть улыбнулась и отложила вязание. Оно лежало на стуле и пылало ярким цветом. Потом она спросила, какие мелки нужны Руфи.

Руфь сняла ранец, достала коробку из-под табака, в которой хранила деньги, и тут же на прилавке медленно пересчитала, что у нее было. Деньги на обратный билет были положены в карман.

Куропатка разложила на прилавке акварель, мелки, цветные карандаши и сказала, что сколько стоит. Руфь осторожно открыла акварель и посмотрела на краски. К счастью, в магазин вошел старик с мрачным лицом и тростью и на какое-то время завладел вниманием Куропатки.

Руфь не могла решиться. Она подносила коробки к носу одну за другой. Нюхала. Мелки, акварель, цветные карандаши. Кисловатый запах сепаратора Управляющей. Откуда он тут?

Куропатка вернулась к прилавку, выбила в кассе чек на книгу, которую выбрал старик, и сказала: «Спасибо». Прихрамывая, старик вышел из магазина, колокольчик залился как сумасшедший.

— Ну, как тут у нас дела? — улыбаясь, спросила Куропатка.

Руфь показала на коробку с акварелью «Бьерке» и на коробку с мелками. Куропатка быстро подсчитала, оказалось, что это стоит на двадцать пять эре больше, чем было у Руфи. Руфь судорожно глотнула.

— А нельзя вынуть отсюда белый и коричневый мелки?

Куропатка отрицательно покачала головой.

Не переводя дыхания, Руфь предложила нарисовать рисунок, который они могли бы использовать в лотерее. Куропатка улыбнулась, но снова отрицательно покачала головой.

На верное, здесь, на Материке, не было принято устраивать лотереи.

В конце концов Куропатка открыла дверь и позвала кого-то из глубины помещения. Оттуда явился щурившийся человек. У него были жесткие черные усы под большими ноздрями, из которых торчали волосы.

Куропатка объяснила ему, в чем дело, он пошевелил усами, потом одним пальцем быстро почесал блестящую лысину. Приподняв брови, он несколько раз смерил Руфь взглядом, засмеялся и сказал: «Ладно».

Руфь поняла, что сможет купить и краски, и мелки. В горле у неё защекотало. Перед глазами мелькнул сепаратор Управляющей. Она отмахнулась от этого видения, забежала за прилавок и, схватив обеими руками руку мужчины, встряхнула ее, пожала и снова встряхнула.

— Спасибо! Храни вас Бог всю жизнь! Аминь!

— Откуда ты? — спросил хозяин, и его лицо расплылось в улыбке.

Но Руфь была не в силах ответить ему. У нее перехватило горло. Чтобы скрыть это, она несколько раз провела рукой по лицу. Потом сложила в ранец свои сокровища. Бутербродам и бутылке с молоком пришлось уступить им место и перебраться во внешнее отделение.

Пятясь, Руфь отступила к двери. Она кланялась и делала книксены. Теперь продавщица была похожа уже не на куропатку, а на остроносое солнышко. Оба старика были непостижимо светлые и красивые. Стоя у радужных полок книжной лавки, они излучали доброту. Понять это было невозможно.

Руфь бежала по причалу, и за спиной у нее подпрыгивал ранец с красками. Он гремел, как старая швейная машинка, а Руфь думала о хозяевах книжной лавки. Когда она станет знаменитой и богатой и побывает в Америке, она придет в эту лавку и вернет им двадцать пять эре. Непременно. Ее радовала эта мысль. Она так ясно представляла себе эту картину.

На ней будет летнее небесно-голубое платье с маленькими розовыми бутончиками и порхающими по юбке бабочками. Полотняные туфли она натрет мелом, чтобы они выглядели как новые. Вязаные ажурные перчатки и лакированная сумка через плечо. Волосы за это время посветлеют и будут похожи на лунный свет. Однажды она видела даму с такими волосами. Она наклонится над прилавком и с улыбкой расстегнет лакированную сумку. Потом отдаст хозяевам двадцать пять эре и скажет: «Спасибо за кредит!»

А они пригласят ее внутрь. В заднюю комнату.