— Ты лжешь! Папа не мог этого сказать! Он никого не преследовал!

— Преследовал, вместе со всеми. Они бежали за Йоргеном через весь Остров и загнали его на колокольню. Йорген так испугался, что прыгнул вниз. Он разбился насмерть.

Глаза Эллы широко раскрылись и растеклись по лицу, по выгоревшим обоям и пестрому пододеяльнику. Уголки губ бессильно опустились. Все ее личико упало и разбилось вдребезги.

Руфь наклонилась к ней. В глубине левого зрачка виднелась черная точка, похожая на дырочку. У Эллы в глазу дырка, подумала Руфь.

— Зачем ты лжешь? Мне страшно.

— Хотела бы я, чтобы это была ложь.

Элла села на кровать, поджала под себя ноги и сжалась в комочек.

— О Господи! Это неправда! Что мне делать?

— Ты должна спуститься с чердака и рассказать людям правду.

Они услыхали, что домой вернулся Эверт. Через минуту он был уже на лестнице.

— Это папа, — голосом испуганного ребенка сказала Элла.

Дверь задергалась, но крючок выдержал.

— Открывай!

Руфь встала, но открыть дверь не решилась. Тогда Эверт рванул дверь так, что крючок и петля полетели на пол. Он ворвался в комнату. По лицу у него бежал пот, он тяжело дышал.

Руфь вспомнила, что Эверт страдает астмой. Он грубо схватил Руфь за руку и хотел вытолкнуть из комнаты. Это он такой из-за астмы, подумала Руфь и ухватилась за столбик кровати. Она так крепко вцепилась в него, что кровать отодвинулась от стены.

— Отпусти меня! — крикнула она ему в ухо. — Элла должна рассказать, что на самом деле было между ней и Йоргеном. Они любили друг друга…

— Элла не могла любить этого дурачка! — крикнула вдруг оказавшаяся в комнате Аста, она залепила Руфи звонкую оплеуху.

Горячая, как от ожога, боль растеклась по лицу.

— Йорген был человек, а вот вы дураки! — всхлипывая, крикнула Руфь, держась за кровать обеими руками.

— Ты хоть понимаешь, через что пришлось пройти Элле? — просипел Эверт.

— Йорген в этом не виноват, это все ваша глупость. Если бы вы вели себя как люди и оставили их в покое, ничего бы не случилось.

— Люди говорили, что он не дает ей проходу ни днем, ни ночью. Это же позор! Страшный позор! Нас обесчестили! — Дыхание Эверта вырывалось из груди сдавленными толчками.

— Сплетни и злоба — вот это действительно позор, а новее не то, что Элла хорошо относилась к Йоргену. Она должна всем сказать, что Йорген… не изнасиловал ее. — Руфи пришлось сделать разбег, чтобы произнести это слово.

Уткнувшись лицом в подушку, Элла колотила руками по матрацу. Ее трясло от рыданий.

— Видишь, что ты натворила? — прошипела Аста и хотела снова ударить Руфь, но Эверт удержал ее.

Руфь склонилась к Элле и сказала, совсем как ей самой говорила бабушка: «Ну-ну, не плачь». И повторяла эти слова, пока Элла не успокоилась.

— Ведь он тебя не изнасиловал? — шепотом спросила она через минуту.

— Убирайся отсюда! — крикнула Аста и ущипнула Руфь за руку.

— Отвечай же! — шепнула Руфь, обращаясь к Эллиной спине.

— Тебе все равно никто не поверит. Это тебе не поможет, — сказал Эверт и плюнул Руфи в лицо.

Элла села в кровати. Она не смотрела на родителей, ее взгляд был устремлен в окно. Голос звучал спокойно и чисто:

— Вы скрыли от меня то, что случилось. Йорген не причинил мне никакого вреда!

Эверт пыхтел, глубоко засунув руки в карманы штанов, потом он всем корпусом повернулся к Руфи.

— Хочешь опозорить Эллу? Верно? Винишь ее, а кто, как не вы сами, позволил взрослому дурачку свободно разгуливать по селению и безнаказанно делать все, что ему вздумается!

— Это ты хочешь остаться безнаказанным! Ты! Ты пустил слух, который довел Йоргена до смерти! Ты запер свою дочь на чердаке!.