Нынче же вечером, когда она тащилась со своими вещами через весь город, она вдруг отчетливо увидела лицо Горма. Ямочка на щеке. Глаза, какими она запомнила их после молитвенного собрания. Зеленые, грустные.

Она вдруг сообразила, что идет и думает о незнакомом ей Горме, а не о Майкле, который был так добр к ней. Сейчас Майкл, наверное, сидит в каком-нибудь кафе. Или стоит за мольбертом. Надо сообщить ему о Йоргене. Не у всех есть близкий человек, которому можно написать письмо.

Руфь положила собачью шкуру на старое плетеное кресло, но не села в него. Разделась и сразу легла. Лоскутное одеяло хранило старый запах постельного тепла. Этот запах был еще до того, как она уехала в Лондон. До того, как Йорген бросился с колокольни.

Она увидела себя лежащей в кровати. Бог вошел к ней в сером плаще с косой Эмиссара на плече. Он откинул с нее одеяло, обмакнул самую широкую кисть в красную краску и, начиная от макушки, провел по ней красную линию. Потом он рассек ее по этой линии на две половины. Скатав одну половину, Бог забрал ее с собой. Она лежала на сквозняке и ощущала холод по всей линии разреза, хотя и знала, что все это неправда, она все-таки живая.

Руфь заставила себя проснуться, хотя ей хотелось спать. Только спать. Было шесть утра. Она села в плетеное кресло, укрывшись собачьей шкурой. Вспомнила, что собиралась перед сном написать Майклу.

Позже, когда она вышла в уборную, находившуюся в коридоре, у нее началось сердцебиение, словно от испуга. Но пугаться было нечего. Услышав, что дом просыпается, она спустила воду и ушла к себе.

За работу садовника в городских парках платили немного, этого не хватало, чтобы оплачивать квартиру. Руфь попросила хозяйку подождать, пока она получит деньги из ссуды на учение.

— Ты похудела, — сказала хозяйка.

Руфь посмотрела на себя в зеркало, ей было стыдно.

— Сколько тебе платят за работу садовника?

Узнав, хозяйка закатила глаза и спросила, что же она ест. На это Руфи нечего было ответить. Небось хозяйка подумала, что она ворует продукты. И тут же сообразила, что это был бы выход из положения. Например, на рынке. Ведь там весь товар лежит открыто. В булочной и продуктовом магазине украсть было бы труднее. Но попробовать стоит.

— А убираться в доме ты можешь? — спросила хозяйка.

— Думаю, что могу.

Не стоит самой хвалить себя.

— Будешь убирать три комнаты, что сдаются жильцам, и мою квартиру, тогда можешь не платить за свою комнату, пока не получишь ссуду на учение. Но убирать ты должна на совесть.

Это был выход. По вечерам и белыми ночами. Крепкая щелочь и красные руки. Утром Руфь сгребала листву и копала землю. Когда она таким образом дожила до 15 октября, она пошла в кино. На фильм «Эва» с Жанной Моро и Стенли Бекером. О двух людях, которых притягивало друг к другу жившее в них зло, так было написано в рекламе.

Но от усталости Руфь заснула и проспала весь фильм. Глупо, что она потратилась на билет. Но ведь Эмиссар об этом не знает. По пути домой она пыталась представить себе, что значит быть богатой. Побывав в кино, она теперь почти всегда думала об этом.

Руфь вырезала из газеты объявление о смерти. На нем был изображен крест. Йорген Нессет, безвременная кончина, было написано в объявлении. Среди подписавших объявление было и ее имя. Руфь положила вырезку в книгу о Шиле. Теперь она будет попадаться ей на глаза почти каждый вечер.

Это напомнило ей, что скоро она станет учительницей. На ней будет лежать ответственность за чужих детей. Не таких, как Йорген. Она научила его буквам и водила с собой в школу. Учителя привыкли к этому, потому что он никому не мешал.