Булыга медленно вытащил изо рта хорошо обгрызенную и размочаленную мощными зубами кость, кинул ее под стол. Лежавший там пес лениво приподнял голову, обнюхал практически голый мосол и вновь прикрыл глаза Богатырь оскалился и неторопливо повернулся к Воисвету.

— Видел это? — сказал Булыга. — Так вот, я сыт твоей дисциплиной по горло как этот пес костями! У князя Баломира меня удерживал долг и признательность, я был многим ему обязан. Но сейчас все по-другому. И пусть ты хоть князь, хоть кто, я тебе ничего не должен и ты для меня не указ. Ты для меня никто! Понял?

Воисвет скрипнул зубами. Впрочем, ему было не двадцать лет, как этому бугаю, а до своих сорока лет он добрался уже с изрядным запасом терпения.

— А Адамир? Он тоже для тебя не указ? — вкрадчиво осведомился князь.

Голос его очень не понравился сотнику. Горяй кинул на князя быстрый взгляд и ощутил сильное желание пересесть со своего места куда угодно. Лишь бы подальше.

Булыга громогласно рассмеялся.

— Адамир всего лишь хочет добыть меч. И я принесу ему этот меч. Но ни ты, ни кто-либо еще мне не нужны.

— Ты всерьез полагаешь, что добудешь меч в одиночку?

— А что мне может помешать? — Булыга прищурился. — Уж не ты ли?

— Почему нет? — Воисвет пожал плечами. — Почему бы не поставить на место мальчишку, возомнившего себя величайшим на свете героем?

Богатырь неторопливо вылез из-за стола, и Горяй с удовольствием отметил, что он на голову выше князя и раза в два шире в плечах. И это при том, что Булыга был в одной рубахе, а князь еще не успел снять латы.

Сотник улыбнулся. Надень витязь доспехи, он, наверное, и в корчму бы не втиснулся. Горяй вспомнил их спор еще в доме Адамира. Они рыскали по громадному купеческому складу, подбирая себе оружие и броню, и сотник сразу же обратил внимание на тяжеленный доспех, выбранный Булыгой. Представив его на себе, сотник поежился — придавит как муху.

В ответ на его сомнения богатырь усмехнулся и стал надевать доспехи, медленно, но верно превращаясь в ходячую крепость. Когда он водрузил на голову шлем, сотнику стало нехорошо. Хищные обводы, острые шипы, торчавшие тут и там, делали Булыгу похожим на древнее чудище. Но при этом двигался он довольно споро и уверенно.

Однако с того дня Булыга больше не надевал доспехов. Они мирно покоились в громадном тюке на заводной лошади, так что Горяй вновь сомневался, что богатырь когда-либо наденет их снова. Одно дело — покрасоваться перед товарищем, другое дело — в бою такую тяжесть таскать.

— Князь, — сотник улыбнулся, — мне кажется…

Воисвет подарил ему взгляд, от которого Горяй запнулся и закашлялся. Никогда еще он не терялся в присутствии сильных мира сего, да и просто сильных физически. Не было никогда к тому причин — ну не было у Велислава воина более ловкого и умелого, чем Горяй!

Сейчас же он просто не мог ничего поделать. Взгляд Воисвета поистине обладал какой-то нечеловеческой силой! Во всяком случае, желание давать какие-либо советы, как он собирался сейчас поступить или пререкаться, пропало начисто.

— Ты хочешь поединка, Воисвет? — радостно улыбнулся Булыга.

— Много чести для такого невежи, — бросил Воисвет. — Сколько времени прошло с того времени, когда ты перестал пахать землю, а, смерд?

— Ах ты тварь!

Пудовый кулак богатыря ринулся в лицо Воисвета. Тот легко уклонился в сторону и, почти одновременно с ударом богатыря врезал тому по носу. Булыга ударил со второй руки, и только затем боль в носу заставила его взреветь. Из глаз помимо воли хлынули слезы, и витязь окончательно потерял всякое терпение.

Не теряя время на то, чтобы вытереть глаза и прояснить видимость, он изо всех сил замолотил по воздуху кулаками.