Никогда еще Булыге не приходилось сражаться в темноте, освещаемой лишь слабым светом луны. Только мелькавшие вокруг смутные тени, жутковатый вой да рычание выдавали присутствие врага. А еще — пугающий шелест одежды взвившегося в воздух вампира.

Булыга разил не раздумывая. На любой скрип, шорох, звук или движение воздуха. И когда рядом раздавался истошный визг, его губы кривились в довольной улыбке.

Поначалу он еще старался бить с некоторой опаской, а ну как заденет кого из своих, но очень вскоре пыл боя вытеснил из головы все постороннее.

Дольше всех его занимали мысли об оставшемся в лапах вампирши Горяе. Булыга основательно разогрелся, в его движениях и ударах появилась точность, так что сейчас он был уверен, что без труда расправится с десятком таких, как Ива.

Но в его помощи нуждалась и Велена, богатырь был уверен в этом, и потому напряженно вслушивался, надеясь отыскать ее в этой ночной кутерьме. Насколько он разбирался в людях, Велена не могла выдерживать такой бешеный темп слишком долго. Возможно, она умирала сейчас, истекая кровью под зубами какого-нибудь гада! Эта мысль заставляла Булыгу скрежетать зубами, а его удары становились еще сильнее и точнее.

Какое-то время он колебался между Горяем и Веленой, но затем ему стало не до них. Вампиры заключили его в плотное кольцо, не давая сделать и шага. Он едва успевал поворачиваться и бить. Направо и налево, спереди и сзади, везде, куда он мог дотянуться, на любой подозрительный звук.

Очень скоро он забыл обо всех и обо всем. Все мысли, все желания кристаллизовались в одно — жажду убивать, жажду в очередной раз насладиться воплем умирающего врага.

Иногда твари прорывались к нему вплотную, рвали одежду и плоть, но, несмотря на полное отсутствие доспехов, никому не удалось нанести опасной раны, а царапин и порезов Булыга просто не чувствовал.

Вскоре он вообще перестал что-либо желать и ощущать. Голова очистилась, сделалась пустой и легкой, и Булыга принялся разить, повинуясь одному лишь чутью. Улыбка намертво впечаталась в лицо.

А потом яркий свет ударил в глаза. Он зажмурился, но его удары не замедлились ни на миг. Не открывая глаз, он продолжал бить и бить, без сомнений и остановок. И далеко не сразу почуял, что вокруг что-то изменилось. Все еще продолжая рубить, он приоткрыл веки, но в глазах сверкали ослепительные круги, и разглядеть что-либо было просто невозможно. Только чуть позже он сообразил, что его меч больше не встречает сопротивления. Но и тогда он не остановился. Ибо вокруг все еще продолжали орать и визжать враги, а их яростные вопли доставляли ему невероятное наслаждение.

Правда, ему показалось, что их голоса как-то изменились, очеловечились, что ли. И теперь в них появились какие-то смутно знакомые нотки. Даже слова стали казаться знакомыми. И голоса… Но это ведь наверняка какая-то коварная уловка!

А затем в его сознание ворвался мерзкий, визгливый крик Ирицы.

— Тупица! — орала она. — Прекрати немедленно! Или ты хочешь поубивать всех нас?

И будто пелена спала с глаз. Булыга вдруг ясно увидел, что врагов больше нет. И только груды пепла напоминали о том, что некогда тут неиствовала целая орда нечисти. Булыга хмуро огляделся. Вот лежит усталый Дежень, его голова на коленях этой визгливой бабы Ирицы, вот и Велена… Великие боги!

Богатырь кинулся к ней, рухнул на колени. Одежда и кольчуга изорваны в клочья, тело покрыто кровоподтеками и рваными, но неглубокими ранами. Ничего серьезного он не заметил.

— Слава богам, — облегченно прошептал витязь, — ты жива!

Открыв глаза, Велена улыбнулась и мягко, но настойчиво высвободилась из его объятий. Булыга обиженно засопел и тут только вспомнил о Горяе. Метнулся к сараю, дверь на этот раз подалась легко, и увидел лежащего Горяя недалеко от входа.